– И нет никакого шанса на него выйти? Мне нужен этот человек, полковник, – пояснил Тальковский, – мне он очень нужен.

– Я понимаю, – Вигунов щурился от солнца, но темных очков в присутствии Тальковского не надевал, зная, что во время разговора тот любит видеть глаза собеседника. Вигунов взглянул на хозяина дачи: – Есть один вариант… – осторожно заметил он.

– Какой вариант? – заинтересовался Тальковский.

– Мы можем выйти на «ликвидатора» через банк, в который переведены деньги, – пояснил Вигунов.

– Каким образом? Деньги заблокированы на два месяца, и никто не может их получить раньше этого срока. Мы даже не можем их отозвать.

– И не нужно. Вы можете послать сообщение на его счет в «Дойчебанк». Он не дилетант, должен догадаться проверить счет в банке после смерти Лосякина. Тогда он и получит ваше сообщение.

– Вы думаете, это сработает? – Тальковский не мог обращаться к Вигунову на «ты». В нем все еще сидел инстинктивный страх жулика перед сотрудником милиции.

– Уверен, – кивнул бывший полковник, – нужно срочно послать сообщение, чтобы он связался с вами. Или со мной, – осторожно добавил Вигунов.

Тальковский сразу насторожился, метнув в сторону гостя острый взгляд. Нет, эту тайну он Вигунову не доверит.

– Я подумаю, – сказал он уклончиво. – Что-нибудь известно про аварию, в которую попал Кирилл Сергеевич? Может, она была подстроена?

– Не думаю, – ответил Вигунов, – похоже, это на самом деле был несчастный случай. Кстати, водителя самосвала, с которым он столкнулся, уже отпустили домой. Парень не был ни в чем виноват. Лосякин, очевидно, сильно торопился и выехал на встречную полосу. С этой стороны все в порядке...

– Ас какой стороны не в порядке? – не понял банкир.

– В ФСБ ходят разные слухи, – сообщил Вигунов, – говорят, что на месте аварии нашли не только деньги, но и магнитофон с записью разговора между Лосякиным и неизвестным человеком. Лосякин передавал тому деньги за какой-то конкретный заказ.

– Так… – пробормотал Тальковский, оценив ситуацию, – так, – повторил он громко, – вы думаете, что Лосякин записал разговор с неизвестным нам «ликвидатором»?

– Уверен, что записал. Он был осторожный человек. И, возможно, боялся «ликвидатора», понимая, что тот может после выполнения задания и получения денег избавиться от такого важного свидетеля, как Кирилл Сергеевич.

– Это говорит в пользу «ликвидатора», – рассудительно заметил банкир.

– Да, – согласился Вигунов, – это говорит в его пользу.

– Я все понял, – поднялся со своего места банкир, – спасибо вам, Игнат Данилович, за консультацию. Я подумаю над вашим советом.

– До свидания, – Вигунов никогда не задавал лишних вопросов. Он повернулся и пошел вдоль бассейна. Тальковский проводил его долгим взглядом. Затем поднял трубку телефона, стоявшего на столике, и набрал номер.

– Это я, – сказал он, – нам нужно встретиться.

– Когда?

– Сейчас, – Тальковский ждал ответа своего собеседника. Тот понял, что случилось нечто важное.

– Встретимся, как обычно, – ответил тот и сразу отключился.

Тальковский положил трубку и посмотрел на голубую воду бассейна.

– «Ликвидатор», – задумчиво произнес он.

Потапов приказал собрать в лаборатории всех лучших экспертов для работы над пленкой. Группу, состоявшую из шести человек, возглавил пятидесяти-семилетний Антон Федорович Стадник, один из лучших специалистов-экспертов в ФСБ. Параллельно специальная группа полковника Машкова проверяла все имевшиеся в ФСБ данные на бывших «ликвидаторов». Кроме того, группа выясняла происхождение денег, найденных в машине генерала. А следователь Корниенко начал в обстановке полной секретности расследование по факту гибели генерала. Запрос в службу внешней разведки был отправлен еще в пятницу, и все ждали, что в понедельник из Ясенево наконец придет ответ.

Потапов вызвал Стадника вместе с Машковым и Корниенко на три часа дня, чтобы выяснить, как продвигается расследование. Точно в назначенное время все трое сидели в кабинете генерала. Стадник был невысокого роста, полноватый мужчина, в больших роговых очках. Несмотря на то что в помещении работали кондиционеры, он постоянно задыхался, доставая поочередно два носовых платка, чтобы вытереть обильный пот, выступавший на его крупной лысой голове. Машкову было чуть больше сорока. Он был высокого роста, с волевым подбородком, редкими темными волосами, широкими спортивными плечами. В отличие от него следователь Корниенко был худощавым человеком с вытянутым, словно застывшим лицом, на котором при любых обстоятельствах сохранялось выражение полного спокойствия. Корниенко был одним из лучших следователей в восстановленном следственном управлении ФСБ.

– Что у вас? – спросил Потапов у Стадника.

Тот в очередной раз достал носовой платок и, вздохнув, протянул листок бумаги.

– Примерный портрет говорившего, – пояснил он, – мы считаем, что этот неизвестный проживает в России, однако подолгу находился в заграничных командировках. Очевидно, знает английский и, возможно, немецкий языки. Волевой человек, лишенный эмоциональности, наблюдательный, хладнокровный...

– Это все, что могла дать ваша группа? – взмахнул листком рассерженный генерал, – мне это было известно еще вчера. Я хотел получить от вас более подробные сведения об этом человеке, а вы отделываетесь одними общими фразами.