Она выждала еще минуту и вернулась в комнату. Трусы исчезли. Я него на лице появилось выражение спокойствия и удовлетворения, словно он справился только что с очень важным для него делом.

– Спасибо вам, – сказал он, немного запинаясь. Ему было стыдно, что она видела его в таком виде.

Элла поняла. Она улыбнулась ему.

– Ничего страшного. Главное, чтобы вы поправились. Я думаю, вам повезло. Вы родились в рубашке. Две такие раны, вы потеряли столько крови...

В этот момент в дверь снова позвонили. Она замерла. Неужели свекровь могла вернуться? Может быть, она ждала во дворе? Или отошла куда-нибудь, а затем снова вернулась? Элла оглянулась на своего гостя. На кухне горел свет, и его можно было увидеть со двора. Придется открывать дверь и пытаться что-то объяснить Сашиной матери. Господи, что тут можно объяснить? Хорошо хоть, что ее гость успел трусы надеть.

– Откройте, – мрачно предложил Саид, – иначе она обидится. Черт знает что может подумать. Пусть войдет и увидит меня, тогда вы ей все объясните и вызовете милицию.

– Нет, – решительно возразила Элла, – вы же сами говорили, что вам нельзя в милицию. Они вас сразу выдадут.

– Ничего, – он растерянно улыбнулся, – главное, чтобы у вас не было неприятностей.

В дверь позвонили еще раз. Она вздохнула. Не открывать нельзя. Нужно все-таки попытаться что-то объяснить. В конце концов, Сашина мать была разумной женщиной. Элла подошла к двери. Она так была погружена в свои мысли, обдумывая свое объяснение со свекровью, что даже не подумала посмотреть в глазок. И открыла дверь. На пороге стоял один из тех незнакомцев, которого она видела в машине. Она его сразу узнала. Не узнать было невозможно. Сердце будто провалилось куда-то вниз, в желудок. Она смотрела на него, замерев на месте, ожидая самого худшего. Если бы в этот момент он толкнул ее и прошел дальше, она не смогла бы даже закричать.

Но незнакомец не собирался ее толкать. Он посмотрел на Эллу и неожиданно спросил:

– Это квартира Ивановых?

– Нет, – выдавила Элла. Когда ей не приходилось врать, она умела быть искренней. Если бы человек, позвонивший в ее дверь, спросил, находится ли в квартире тот, кого они ищут, Элла не смогла бы толком соврать. Но он этого не спрашивал.

– Извините, – сказал незнакомец. По-русски он говорил с небольшим акцентом, – я ищу своего друга. Вчера он напился в соседнем ресторане, вошел в ваш подъезд и словно растаял. Вот я и думаю, куда он мог подеваться.

«Негодяй!» – подумала Элла. Она видела, как они его искали. Она видела, в каком состоянии был Саид. А этот смеет утверждать, что он был пьян. Интересно, след от пули это тоже результат пьянства? Она резко выпрямилась.

– Я ничего такого не слышала, – сурово сказала она, – вы меня извините, мне некогда, у меня дел полно. Здесь Ивановы не живут. В нашем подъезде такой семьи нет. Вы ошиблись.

Она быстро захлопнула дверь, не слушая извинения незнакомца. И припала к стене, пытаясь отдышаться. Только теперь ей стало по-настоящему страшно. Она посмотрела в глазок. Он звонил к соседям. Очевидно, решил обойти все квартиры. Слава богу, что никто не знает о вчерашнем происшествии. Никто не видел, как она втащила к себе раненого человека. Значит, никто ничего не сможет рассказать. Она осторожно закрыла дверь на все замки и на цыпочках вернулась в столовую. Там ее уже ждал Саид, слышавший весь разговор. Он был бледен.

– Вы меня спасли во второй раз, – признался он.

– Я просто сглупила, – честно призналась Элла, – не нужно было вообще открывать дверь. Я даже не посмотрела в глазок. Думала, что свекровь. А когда открыла, не сумела сразу захлопнуть дверь, у меня дрожали руки.

– Вы все сделали правильно, – возразил Саид, – если бы вы не открыли, он бы взял вашу квартиру на заметку. А если бы вы сразу закрыли дверь, было бы еще хуже, это могло вызвать серьезные подозрения. Они бы начали наводить справки, установили бы наблюдение и за вашей квартирой, и за вами. А теперь все в порядке. Они решат, что в вашей квартире меня нет, иначе вы бы не открыли дверь. Вы сделали все психологически точно. Значит, теперь они до завтра сюда не сунутся.

– А потом? – тревожно спросила она.

– Мне нужно уходить, – вместо ответа сказал он.

– Вы кого-нибудь убили? В чем вас обвиняют? Почему они вас так настойчиво разыскивают?

– Никого я не убивал, – признался Саид, – я просто слишком много знаю. В таких странах, как наши, нельзя знать слишком много. Это всегда представляет угрозу и для правителя, и для его челяди.

– Почему в таких, как «наши»? – ревниво спросила она. – В нашей стране ни за кем не охотятся. Все живут свободно.

– Нет, – улыбнулся Саид, – это иллюзия. На самом деле в вашей стране с опасными и неугодными поступают еще проще: их просто отстреливают. Без лишних разговоров и переговоров. Опасных политиков убирают, фабрикуя компромат, что, согласитесь, тоже своеобразное убийство. А остальных отстреливают прямо на улицах – осведомленных журналистов, информированных банкиров, заинтересованных чиновников и тому подобное. Поэтому не обижайтесь. Нам всем еще далеко до «демократии». Кажется, кто-то из классиков сказал, что мы все вышли из «Шинели» Гоголя. А я вам скажу, что мы все вышли из советского режима, где лозунгом стали слова Максима Горького: «Когда враг не сдается, его уничтожают». Помните эти слова?

– Он имел в виду не внутренних врагов, – все еще пыталась отстоять свои позиции Элла.

– Он имел в виду врагов социализма, – улыбнулся Саид, – врагов системы. А я, как человек слишком много знающий и позволяющий себе критиковать клан правителя, человек достаточно опасный. Который, согласно той же логике, должен исчезнуть. Наш общий вождь сказал много лет назад: «Есть человек – есть проблема. Нет человека – нет проблемы».

– Ничего подобного, – возразила начитанная Элла, – это все придумал Анатолий Рыбаков в своей книжке. Ничего такого Сталин никогда не говорил. Это уже доказано.