Пешком вернулся к исходной точке. Хорошо бы еще гильзы собрать… но это уже невозможно.

– Двинули!

Всегда поражаюсь тем, кто живет в коттеджах и думает, что это безопасно. На самом деле это как раз опасно. Коттедж стоит в сельской местности, рядом наверняка лес – и твои соседи не вмешиваются в твои дела, ожидая, что ты не будешь вмешиваться в дела их. Это тебе не дом в городе, где есть и соседи, и камеры, и консьерж, и просто куча зевак на улице. Присутствие людей – самая лучшая гарантия безопасности, я это уже говорил. Конечно, такому человеку… как я, к примеру, и в коттедже можно жить – но то зависит от человека. Есть одна поговорка, малоизвестная – но очень точная. Страшно – не когда ты один. Страшно – когда ты ноль.

Этот коттеджный поселок был не «тематическим», обычным. Тематические – объясню – это когда все дома строят по типовым проектам и под какую-то тему. Например – маленькая Швейцария в Подмосковье. Или – маленькая Англия. А это – порождение еще девяностых… просто хапнули земли, поделили на участки, продали, застроились. Где-то высокие заборы, где-то их нет. Кто-то воспроизвел кремлевскую стену. Ну-ну… Интересно, неужели они и в самом деле думают, что достаточно построить себе швейцарское шале – и можно будет жить, как в Швейцарии?

Я посмотрел на часы… больше медлить нельзя. Показал на пальцах – вперед…

Уязвимым местом коттеджного поселка была дорога. Сам он не был огорожен забором, но какие-то системы безопасности наверняка были. Вариантов было два. Первый – площадка, на которой стоят три больших мусорных контейнера, вряд ли она серьезно охраняется. Но рисковать я не хотел. Второе – сама дорога. Дорога – это место, где датчиков гарантированно не будет, потому что теоретически она находится под присмотром охранников. Сами охранники находились в высоком, поднятом примерно на метр от земли жилом вагончике – и это было ошибкой, потому что из вагончика, поднятого на такую высоту, плохо видно. Шлагбаум был не усиленным – обычным, автоматическим. Такие приводятся в действие электронными ключами, какие есть на каждой машине, которая имеет сюда доступ. Он бесконтактный – то есть, когда машина подъезжает, шлагбаум автоматически открывается после того, как получит ответный сигнал с ключа. Если у кого ключа нет – открывают охранники. Охранники, судя по звукам, раздающимся из сторожки, были весьма довольны жизнью, где-то подобранной б… и нести службу как положено не собирались.

Тем хуже для них.

Один за другим мы проползли прямо под шлагбаумом, рядом со сторожкой. Никто и усом не повел, никакая сигналка не сработала. Нет, конечно, можно было пойти и через забор. Но… я не рискую. Совсем.

Потом мы поднялись и двинулись вперед. Я первым. Американец – вторым. Улицы были довольно узкими, только в некоторых местах были деревья – а так ничего, кроме заборов, многие из которых были выше человеческого роста. Но скрыться было легко: услышал машину – просто упади на землю у самого забора и замри. Сами водили машину ночью? Ну и что можно разглядеть за пределами конуса фар?

Где-то было тихо. Где-то из-за забора доносилась громкая музыка – шла вечеринка. А какие-то дома стояли пустыми, и для нас было главное – найти именно тот дом, который нам был нужен. Который был на плане.

Где я взял план? Ну… это же элементарно. Зашел и заказал информацию о всем имуществе, которое есть на такого-то человека. Обычно такие люди на себя мало что регистрируют. Но тут я оказался прав – участок под дом он зарегистрировал на себя. А зная его кадастровый номер, зайти в Публичную кадастровую карту и по кадастровому номеру вызвать спутниковый снимок местности – это и вовсе элементарно, Ватсон.

Место, несмотря на темноту, мы нашли. Забор был невысоким… средним, я бы сказал. Метра два с небольшим…

В хозяйственном супермаркете я купил плотный, диэлектрический коврик ремонтника. Осмотрев забор, я не нашел признаков электрозащиты – изоляторов, но все равно набросил коврик сверху.

– Первым или вторым?

Американец поежился. Ему было не по себе, я буквально чувствовал, что он хочет сказать. Мы вторглись на чужую собственность, и это очень хреново. Но мне плевать. А может, это его мандраж взял после того, как мы этих двух дятлов приговорили. Я даже не исключаю, что в Ираке он перебирал бумажки, и это – первый раз.

Пусть учится.

– Иди первым.

– Тогда становись.

– Что?

Я показал, что надо делать.

– Иногда я не верю, что ты из морской пехоты.

– Я с флота, на хрен… – огрызнулся американец, но встал, как я показал. Спиной к стене, руки в замок на уровне паха. Живая лестница. Первая ступенька руки, вторая – плечи. Надеюсь, выдержит…

Выдержал! Я взобрался с помощью американца на забор, осмотрелся. Собак не видно и не слышно. Упал вниз, перебросил через забор веревочную лестницу, которую связал сам на досуге. Подождал, пока переберется американец.

– За мной, и не шуми…

Перебежали к дому. Между забором и домом должен быть газон – но тут он заросший, какие-то деревья…

Сколько человек в доме?

Максимум пятеро должно быть. Убивать никого лишних не хочется. Но придется, если что. Придется…

Тишина. В приборе ночного видения – зеленый океан и черные тени. Горит фонарь перед домом, и это очень хреново – светит прибор. Но разбить нельзя – мало ли кто смотрит в окно.

Я показал рукой – за мной, и начал обходить дом по периметру, пытаясь понять две вещи – есть ли охрана и есть ли способ проникнуть в дом иначе, нежели через парадную дверь…