Улыбнувшись как можно искреннее, Томас произнес:

— Я понимаю. Ты не по своей воле творила зло. И главное — я живой. Верно?

— Да, верно.

— Тогда хватит разговоров. Надо догнать остальных.

Если единственный способ добраться до убежища — работать с Терезой и Эрисом, то так тому и быть. А о предательстве можно и после подумать.

— Как скажешь, — ответила Тереза, выдавив улыбку. Она как будто заподозрила неладное. Или представила, какую встречу ей устроят глэйдеры, после ее-то «спектакля».

— Ну вы все, нет? — не оборачиваясь, прокричал Эрис.

— Все! — крикнула в ответ Тереза. — И не жди новых поцелуев в щечку. У меня, похоже, грибок на губах завелся.

Томас чуть не поперхнулся. Не успела Тереза взять его за руку, как он стартанул вниз.

На спуск ушел час. Ближе к подножию склон стал более пологим, и ребята прибавили ходу. Наконец повороты закончились, и остаток пути до бесконечной ровной пустыни они проделали бегом. Воздух был горячий, однако тучи и ветер позволяли дышать свободно.

Теперь, когда Томас лишился преимущества высоты, да и пыль затуманивала обзор, Групп «А» и «В» было не видно. Впрочем, Томас знал: и парни, и девушки упорно бегут тесными кучками на север, пригибаясь под порывами ветра.

От пыли щипало и резало глаза, и Томас тер их, чем делал только хуже: веки опухли и покраснели. Тучи продолжали сгущаться, и над равниной становилось темнее.

После быстрого перекуса — припасы, кстати, таяли на глазах — трое спешно осмотрелись.

— Они перешли на шаг, — прикрывая глаза ладонью, указала вперед Тереза. — Почему не бегут?

— До конца срока еще три часа, — глянув на часы, ответил Эрис. — Если мы правильно рассчитали, убежище всего в нескольких милях отсюда. Вот только впереди нет ничего.

А Томас так надеялся, что не заметил убежища из-за большого расстояния.

— Они еле тащатся. Да и куда бежать, кругом пустыня. Может, убежище совсем не здесь?

Эрис посмотрел на черно-серое небо.

— Кошмар. Не дай Бог, застанем вторую бурю. То-то весело будет.

— Тогда нужно отойти подальше от гор, — сказал Томас. И правда, не лучше ли окончить свои мучения, обратившись в горстку пепла во время поисков несуществующего убежища?

— Давайте нагоним наших, — предложила Тереза. — Там и определимся, что делать. — Повернувшись к парням и прикрыв губы ладонью, она спросила: — Готовы?

— Готов, — ответил Томас, стараясь не дать бездне страха и паники утянуть его вниз. Выход есть. Его не может не быть.

Эрис в ответ пожал плечами.

— Тогда бежим, — сказала Тереза, и не успел Томас ответить, как она сорвалась с места.

Эрис не отставал от нее.

Томас сделал глубокий вдох. Предстоящий забег странным образом напомнил первую вылазку в Лабиринт вместе с Минхо. И от этого стало не по себе. Выдохнув, Томас припустил следом за Терезой и Эрисом.

Минут двадцать спустя ветер набрал такую силу, что выкладываться приходилось вдвое усердней, чем когда-либо в Лабиринте.

«Ко мне возвращается память, — мысленно обратился Томас к Терезе. — Во сне, по чуть-чуть».

Томас хотел поговорить, но не в присутствии Эриса. Проверить, как Тереза отреагирует на воспоминания Томаса. Может, выдаст истинные намерения?

«Правда?» — поразилась Тереза.

«Да. Непонятные сцены. Из детства. И… там была… ты. Я видел, как ПОРОК нас учит перед отправкой в Глэйд».

Тереза ответила не сразу — видимо, побоялась задавать вопросы, которыми мучился и сам Томас.

«От воспоминаний есть польза? Ты много видел из обучения?»

«Большую часть. Но и она не дает полной картины».

«Что именно ты вспомнил?»

Томас в подробностях пересказал воспоминания или сны, виденные за последнюю пару недель. О матери, о подслушанном разговоре хирургов, о том, как сам шпионил за членами ПОРОКа… О том, как они с Терезой упражнялись в телепатическом общении. И наконец, о прощании перед отправкой в Глэйд.

«Значит, Эрис был с нами? — спросила Тереза. Не успел Томас ответить, как она продолжила: — Нет, я знаю: мы трое — часть проекта. Странно слышать, будто все умерли, и о замене. Что это значит?»

«Без понятия. Правда, если сесть, спокойно подумать и поговорить, то, наверное, мы сможем вспомнить больше».

«Я тоже так считаю. Том, мне и правда жаль. Понимаю, тебе тяжело простить меня».

«Ты могла ослушаться или повести себя иначе?»

«Нет, спасти тебя было важнее. Пусть даже мы с тобой навсегда изменились».