— Эй ты! — Леонид коснулся подрагивающего уродца автоматным стволом. — Где ты взял порох?

Лиг никак не отреагировал, продолжая трястись. Вблизи он был ещё уродливее. Шея и лицо, заросшие клоками длинной жесткой щетины, слипшейся от грязи, и косматая голова с крупными проплешинами, покрытыми гнойными язвами, были непропорционально огромны. Тщедушное туловище и руки в сравнении с ними казались детскими, а скрюченные кривые ноги разной длины и вовсе выглядели кукольными. Отвратительный мутант надрывно сопел, тихо поскуливая, и явно не собирался обращать внимание на Леонида.

— Отвечай, уродец! — Леонид дал ему увесистого пинка под ребра. — Пока я говорю с тобой по-хорошему!

— Позвольте мне поговорить с ним, господин Малевич! — Савицкая сделала болезненную гримасу. — Жестокостью вы ничего не добьетесь!

— Вежливостью — тоже, — встрял в разговор Ершов. Инвазивный лейтенант подошел к лигу и указал на его скрюченные нижние конечности: — У него судороги. Ему очень больно и, скорее всего, он вас не слышит, а если и слышит, то не понимает. Советую подождать, пока ему не станет легче. Только вряд ли вы добьетесь от него чего-либо существенного. Он недееспособен, разумные лиги ушли отсюда ещё три дня назад, когда в этом районе проводился отлов рабов.

— Он знает, где находится склад боеприпасов! — заявил Леонид. — Это ценнейшая информация! Мы должны выяснить его местонахождение!

— Вот как? — Ершов удивленно поднял брови, переводя взгляд с Леонида на Савицкую и обратно: — Могу я узнать, откуда у вас такая уверенность?

— Оттуда, откуда он берет порох! — иронично фыркнул Леонид. — Он пользуется огнестрельным оружием, если вы заметили!

— Заметил, — согласился Ершов. — Вот только его ружье самодельное, как и порох. Это тоже легко заметить, если, конечно, понимать в таких вещах хоть немного. Порох он делает сам, кто-то из разумных лигов научил его когда-то давно. Вероятно, ружьё ему смастерил тот же человек. Склад тут ни при чем.

— И как же уродец его «делает сам», если он недееспособен? — Леонид вернул инвазивному выскочке его иронию. — Или теперь дебилы имеют химическое образование?

— Он просто запомнил методику процесса, — усмехнулся Ершов. — Глазами! Для него это священный ритуал, как, например, ловля рыбы. Но наш косматый приятель, он прям как вы, господин самый старший лейтенант, тоже соображает неважно, и потому получается у него плохо.

— Следите за своим языком, лейтенант Ершов! — возмущенно прервал инвазивного дегенерата Леонид. — Выбирайте выражения! Иначе отправитесь искать склад боеприпасов по всему Красноярску! Снова забыли, кто здесь командует?!

— Достаточно, господа! — Савицкая сделала шаг вперед, привлекая к себе внимание. — У меня более нет вопросов! Господин Ершов прав, и я, как химик, должна была догадаться сама. Порох действительно самодельный и донельзя примитивный. Этот лиг, в силу своей недееспособности, неправильно соблюдает пропорции. Поэтому порох у него получается слабым: дыма и грохота много, толку мало. Горит быстро, метательная способность слабая. И тут действительно двести лет назад был химический комбинат.

— В таком случае, где он берет пули? — Леонид не собирался признавать правоту какого-то престарелого лейтенанта. — Тоже сам изготавливает? Запомнил ритуал плавления и отливки металла?

— Этот особо опасный снайпер, — Ершов перешел на учительский тон, словно разговаривал с первоклассником, — стреляет всем подряд: камешками и железками. Попасть, а тем более убить кого-то таким революционным методом можно только в упор, а и то, если сильно повезет. Судя по тому, что он полумертв от голода, везет ему не очень. Я захватил его в тот момент, когда он пытался перезарядить свою ржавую железку и вытряхивал в ствол из банки последние крупицы пороха. Собственно, потому он сюда и пришел. Тут же развалины химкомбината, лиг рассчитывал отыскать компоненты для своего пороха, серу и селитру. Иначе он не решился бы на такой риск, мы уже два месяца отлавливаем рабов в этих местах, все окрестные лиги об этом знают. Наверняка этот великий воин просто проспал наше появление, а потом прятался в развалинах до тех пор, пока его что-то не напугало до такой степени, что он решился открыть огонь.

— Вы занижаете степень опасности этого уродца в силу своей некомпетентности! — заявил Леонид. — Он организовал засаду на археологический рейд и хотел убить человека! Стрелял в гражданских лиц, мне чудом удалось закрыть собой госпожу Савицкую! У него могут быть сообщники! Я приказываю немедленно доставить его в Центр для допроса!

— Ну, так и доставляй, — устало поморщился Ершов. — Ты же у нас командуешь «свинарником». Только не было никакой засады. Когда стреляют из засады, перед открытием огня истошно не вопят, своих позиций не выдают и элемент внезапности самому себе не портят. Испугался он, вот и орал. Надеялся, что грозные вопли и грохот выстрела отгонят нас от него, как отгоняют диких зверей. Нет тут никаких сообщников километров на десять вокруг. Я только зря трачу время на охрану твоей драгоценной персоны, а в этот момент на окраинах настоящие археологические рейды отбиваются от действительно агрессивных лигов.

— Решения о месте проведения раскопок принимаются руководством Службы Безопасности и Археологическим отделом, должности в которых занимают компетентные руководители, а не недоучки, случайно получившие должность, не соответствующую уровню полученного образования! — колко уязвил инвазивного дегенерата Леонид, но тут опять влезла Савицкая и не дала ему насладиться своим триумфом:

— Господин Малевич, могу я прервать вашу беседу и попросить вас уделить мне минуту? — Она демонстративно встала между ними, закрывая Леониду Ершова. — Это непосредственно касается наших раскопок. Вы ведь старший по званию офицер?