Но в её случае всё пошло не так. Замуж она вышла в девятнадцать, за представителя одной из влиятельных семей Дивногорского ЦСГР. Свадьба широко освещалась в местных СМИ. Во-первых, замуж выходила особо «породистая» девушка, во-вторых, жених был сыном известного политика, в-третьих, на фоне однотипных лиц жителей Дивногорского Центра, страдающих от высокой степени инбридинга, её Новосибирские черты лица выглядели экзотическими, и невеста считалась красавицей. А если учесть, что Новосибирский ЦСГР к тому моменту уже погиб, то ещё и раритетом. За её беременностью тоже следило множество людей, в день родов появления младенца ожидали не только родственники, но и десяток журналистов. Но Виолетта родила лига. Началась нездоровая шумиха в прессе, пересуды и шепот за спиной, последовал развод, затем болезнь матери на нервной почве…

На два года Виолетта полностью погрузилась в учебу, избегала без причины появляться на людях и привлекать к себе внимание. В двадцать два она подала заявление на участие в Программе обмена генофондом. Учитывая её происхождение, заявление одобрили, и вскоре ей был привит мужской донорский материал из Рыбинского ЦСГР. Но беременность вновь закончилась рождением лига. Вторую трагедию без последствий она перенести не смогла. Почти пять месяцев Виолетта лечилась от нервного срыва и посещала психотерапевта, потом умерла мать, не выдержав потрясений, и терапию пришлось продлить ещё на два месяца. В конце концов, ей удалось справиться со своими проблемами, и Виолетта вернулась к работе. Некоторое время она тихо трудилась в травматологическом отделении, пока не поняла, что больше не может видеть чужих младенцев и силы её на исходе. В этот момент страна узнала о великом открытии профессора Синицына.

Заявление на работу в составе археологических рейдов Виолетта написала на следующий же день после официального обращения Совета Президентов к населению Центров. Однако к археологам её не пустили, объяснив это тем, что неразумно подвергать риску квалифицированный медицинский персонал. Время от времени её направляли в помощь военным, проводящим отлов рабов, но в остальном ничего не менялось. Тогда Виолетта при коллегах по работе озвучила идею организовать поисковый отряд. Мысль понравилась молодежи, за полчаса сформировалась инициативная группа из восьми молодых людей, к вечеру соответствующее заявление за двадцатью пятью подписями было подано в Археологический отдел и Службу Безопасности.

— Доктор Савицкая? — в приемной появилась секретарь-референт одного из чиновников от археологии. Немолодая женщина окинула вопросительным взглядом молодых людей и остановилась на Виолетте, единственной девушке среди присутствующих. — Полагаю, это вы. Прошу вас! — она сделала приглашающий жест в сторону чиновничьего кабинета.

Упитанный кабинетный археолог оказался не один. В кресле рядом с ним сидел седовласый представитель Службы Безопасности в форме полковника. Оба минут десять пытались отговорить её от идеи поискового отряда, наконец полковник коротко махнул рукой чиновнику, мол, ладно, хватит.

— Виолетта Антоновна, — старый полковник постучал пальцами по истертому подлокотнику. — Я понял, что разубедить вас нам не удастся, и потому буду с вами откровенен. Мы не можем позволить вашей команде создать поисковый отряд. Все вы молодые люди в возрасте до двадцати шести лет, и Центр абсолютно, ни под каким предлогом, в любой ситуации и так далее — не может позволить себе рисковать молодежью. Вас всех, я имею в виду тех, кому от роду от пяти дней до двадцати пяти лет, всего десять процентов от общей численности населения. Каждый из вас чуть ли не сокровище. Даже те, кто, подобно вам, не имеет возможности продолжать род, являются перспективными специалистами. Тем более, ваша команда, полностью состоящая из молодых врачей и медицинского персонала. Ни о каком поисковом отряде не может идти и речи!

Полковник упреждающим жестом остановил Виолетту, уже набравшую в грудь воздуха для возмущенного ответа, и дружелюбным тоном продолжил:

— Но мы не можем игнорировать благородное стремление нашей молодежи помочь своему Центру и всему миру! Поэтому предлагаем вам компромисс: ваша команда получит статус археологической партии и будет проводить раскопки согласно предписаниям Археологического отдела. Вас будет охранять рота из состава Батальона Охраны Археологических Раскопок, и все останутся довольны! Вы получили то, что хотели, мы же сможем спать спокойно, зная, что нашей молодежи ничего не угрожает. Я специально вызвал вас на эту беседу без ваших друзей, потому что осведомлен о том, что именно вы являетесь инициатором. Если хотите, остальным мы предложим более обтекаемое объяснение. Что скажете, Виолетта Антоновна?

Немного подумав, она согласилась. Всё же лучше, чем госпиталь, куда она ходила, словно на пытку, да и остальные не так рискуют. Полковник сказал правду, молодежи в Центрах очень мало, а маленьких детей и подавно.

Неделю их собирали-снаряжали, после чего отправили на раскопки. Так как по смежной специальности Виолетта являлась химиком, то и копать им доверили развалины Красноярского химкомбината. Поначалу все были очень довольны, но время шло, а никаких серьезных находок не было. Боевой взвод, который постоянно придавали в усиление роте их охраны, приносил и то больше пользы: солдаты время от времени умудрялись вылавливать в развалинах новых рабов.

— Виолетта, мы так ничего не найдем! — заявил ей один из молодых коллег после очередного рейда. — Я тут узнал кое-что… Нам никогда не дадут стоящий район поисков. Так и будут возить по давным-давно обшаренным руинам недалеко от Центра.

— Опять эта Служба Безопасности со своей перестраховкой! — вспылила она. — Я завтра же пойду в Археологический отдел с претензией! Это уже противоречит всякому здравому смыслу!

— А дело не в нас, — усмехнулся собеседник. — Я бы сказал, это не нас берегут, это мы бережем!