– И мы как раз успели, – сообщил старик, намекая, что деньги собраны. – Вон как раз сын пришёл, звонит с улицы…

Когда приехали к ювелирам за второй частью денег, Галина вообще решила сама сходить в дом:

– Подожди меня здесь! – пафосно велела внуку. Но тот фыркнул совсем неуважительно:

– Надо стареньких беречь, а то неровён час рассыплешься… – затем ещё более подначил: – Или золото надумаешь вернуть вкупе с деньгами.

Ювелиры жили в своём особняке на тихой провинциальной улочке. Правда, забор впечатлял, да и возле прочной калитки имелся солидный, современный домофон. Так что когда позвонили и мужской голос спросил: «Кто там?», старушка, скорее по инерции, ответила:

– Это я, с внучком!

– А-а, заходите, Галина Григорьевна! – последовало приглашение от хозяев, и затрещал открываемый дистанционно замок.

Но Козырева замерла на месте, только приоткрыв калитку. И в самое ухо зашептала шагнувшему к ней Александру:

– Это не ювелир! И не его сын!

Тот не сильно-то и насторожился:

– Ну и что? – ещё и плечами пожал.

Калитка захлопнулась за ними, напарница пошла по тропинке к дому, а парень только после этого вспомнил, каким уникальным слухом она обладает. Но и тогда сильно волноваться не стал, мало ли кто из родственников хозяина пошёл открывать дверь. Зато некая собранность и повышенная реакция в теле стала просыпаться, адреналин в крови появился.

Открыл дверь солидный пухлый дядечка возрастом за шестьдесят. По-простецки кивнул, словно старым знакомым, развернулся и пошёл в сторону кухни со словами:

– Дядя и племянник в кабинете, проходите сразу туда… И дверь закройте!

Неправильность какая-то в его поведении и напряжение, разлитое в атмосфере, помогли Александру прочувствовать приближающийся удар и броситься вниз и в сторону. Прокатился по полу и тут же вскочил на ноги в центре прихожей, рядышком с ахнувшей прабабушкой. Дверь и сама оказалась захлопнута пинком ноги, а в стенку упирался покачнувшийся после промаха громила. Ещё и в ругательствах не стеснялся:

– Гляди-ка, паскудь мелкая, увернулась!..

А пухлый дядечка уже стоял с наставленным на посетителей пистолетом и с рычанием предупреждал:

– Шелохнётесь, головы живо прострелю! Не двигайтесь! Сесть на пол!

– Так я не поняла, нам сесть или не двигаться? – с ледяным спокойствием в голосе поинтересовалась Галина.

– Молчи, сука старая! – ещё больше обозлился тип с оружием. После чего окрысился на своего подельника возле двери: – Ты, козлина, уже и кулаком по голове попасть не можешь?

– Пухлый, следи за базаром! – громила покраснел от бешенства. – А то как бы сам в козла не превратился!

– Это ты кому, тварь, угрожаешь?! – уже чуть ли не пеной изо рта исходил тип с пистолетом. – Да я тебя, дрянь такую, на помойке нашёл! На ноги поставил! В люди вывел…

– Ага! И продолжаешь кровь мою пить! И моими руками кровь проливать! – Здоровенный мужик, поправляя массивный кастет на руке, шагнул от двери вперёд. – Думаешь, я такое издевательство долго терпеть буду?..

Академик почувствовал, как его дёргают сзади за обшлаг курточки и непроизвольно стал пятиться. Тогда как нелепая, страшная в своей полной абсурдности ссора между подельниками приближалась к кульминации.

– Да я тебя с рук кормил, столько бабла на тебя извёл, – вопил Пухлый. – А ты теперь на меня пасть раскрываешь?! Пристрелю ссссуку!..

Изо рта громилы в ответ полился сплошной поток мата, в котором только и можно было разобрать, что за жалкие объедки с барского стола он больше работать не собирается и со своими несомненными аналитическими талантами в сотни раз больше заработает, действуя самостоятельно. Ему в ответ раздались новые оскорбления, он сделал ещё шаг и пригнулся, словно бык перед броском на тореадора.

Но всё равно скорость, с которой здоровенный детина ринулся на своего врага, поразила необычайно. Бандит, словно молния, пронёсся через прихожую и под грохот выстрелов врезал кулаком в голову второго бандита. А потом и всей массой подмял под себя хоть и пухлое, но гораздо меньшее тело.

Они так и свалились в проёме двери, ведущей на кухню, и задёргались в предсмертной агонии. Мордовороту досталось то ли три, то ли все четыре пули. А у Пухлого оказалась проломлена внутрь черепа вся лицевая часть в районе носа. Он первый и умер, судорожно засучив ногами. Атаковавший его обладатель кастета продержался на минуту дольше. Потом и он обмяк.

Ещё пару минут академик не мог адекватно оценить случившееся и разобраться в обстановке. Наконец он проворчал:

– Вот это мы влипли!..

– Куда это и почему? – Тон сзади стоящей бабули оставался всё таким же подчёркнуто спокойным. – Или тебе жалко бандитов?

– Нисколько. Но если они нанесли вред ювелирам…

– Чего ты заранее паникуешь? Давай вначале их поищем?

– Не лучше сразу уходить отсюда? – сомневался Кох.

– Ни в коем случае! Может, людям нужна наша помощь! – это резонное замечание решило всё.