– Были бы кости, а мясо нарастёт. Так и со жрецами, был бы приход, а прихожане всегда подтянутся.

Затем Кох стал вытягивать из Галины признания о её возможностях. Они совпадали с уже предполагаемыми и могли быть классифицированы как ментальное воздействие на человека с целью принудить его совершать то или иное действие. А почему только на человека, так по той простой причине, что на собаках провести эксперимент побоялись. Умные животные могли оказаться с ранимой психикой и пострадать.

Что было плохо: Галине не на ком было тренироваться. Что посчитали опасным для всего коллектива: воздействие на одних людей могут заметить другие. После чего реакция может последовать самая негативная. На костёр, конечно, не потащат, – не те времена, а вот скандал поднимут знатный. Компании и так следовало сидеть ниже травы, тише воды. Но итоговый вывод по умениям жрицы после долгих споров признали положительным.

– Честно говоря, – рассуждал академик уже ближе к полуночи, когда устроили поздний ужин, – только для исследования одной Прасковьи нужен целый научно-исследовательский институт. Ну и раз в десять больше учёного люда должно увиваться вокруг парочки новоявленных жрецов. Увы! Не в нашем сложном, полном злобы и зависти мире заниматься подобными исследованиями. До всего будем доходить имеющимися у нас мозгами. Главное, не спешить и не наломать дров. Пока же я с Лялей собираюсь на поиск больших даркан… Константин уже в пути, завтра его встречу после обеда… Что ещё? Ничего не забыл?

Тут Прасковья и сделала предложение:

– Желательно нам срочно приобрести хорошую полноприводную машину да и отправиться к древнему Светополису втроём, захватив с собой Цаглимана. Или как там теперь будет звучать его новая фамилия? А для этого всего нам понадобится ещё один человек для работы в цеху, срочная замена моих устаревших прав и средства для покупки надёжного авто. Думаю, кое-что продадим из фамильного золота.

– Ты чего городишь с правами? – указала на ошибку сестры Галина. – Как ты их поменяешь, если ты там бабка? Тем более что я Лялькины российские захватила, не придётся тебе и голову морочить. Ну разве что ты ездить на машине разучилась? Потому что твои гонки на мотоцикле – не в счёт.

– Часть денег есть у меня, – отозвался старший из Козыревых, повышая голос и сразу обрывая готовую начаться перепалку между сёстрами. – И помощника нам с Галчонком не надо, сами справимся. Я теперь горы могу своротить…

Смешно было со стороны наблюдать, как самый молодой на вид в компании стал строго тыкать указательным пальцем в самого старого:

– Андрей! Ты слишком много возомнил о своём омоложении! Оно тебя здорово подстегнуло, оздоровило, и ты в таком состоянии легко до ста лет дотянешь. Но! Это не значит, что своё изношенное тело имеешь право подвергать резким физическим нагрузкам. Надорвёшься, аорта лопнет, тромб образуется, или ещё какая напасть приключится, а меня рядом не будет. Поэтому Пра… э-э, Ляля права: нужен помощник. Кто конкретно и как, будем думать с утра. И не спорь с врачом! – а добившись покорного кивка, потребовал: – А сейчас ещё раз и во всех подробностях давайте обсудим те сцены и картины, которые вы наблюдали изнутри кокона. Начнём с тебя, Галина…

Если Прасковья наблюдала некую футуристическую картину ужасов, с какими-то ожившими уродливыми деревьями и гротескной женщиной, то её сестре довелось заглянуть в мир геометрических фигур. Причём округлого там или овального не существовало. Только прямые отрезки и углы. И всё это не стояло в покое, а двигалось. Что-то ломало себе подобных, уничтожая или поглощая. Нечто – лопалось без видимого воздействия, и получившиеся осколки тут же обретали собственную жизнь, начиная самостоятельное движение. Причём один осколок мог расти, тогда как третий или пятый, наоборот, уменьшаться, меняя цвет, а порой и структуру.

И всё это скрипело, грохотало, свистело, повизгивало и порыкивало. Сама жрица была уверена, что геометрические чудовища не просто живые, но ещё и разумные. Но ничего, кроме своих подспудных ощущений, в доказательство чуждого разума привести не смогла. Как не смогла и понять, что конкретно она видит и для чего этот абстракционизм именно пред её глазами предстал.

Тогда как Козырев-старший наблюдал нечто, сравнимое с горками, точнее говоря, со спуском по трубам в ультрасовременных водных аттракционах. Причём трубы сменялись часто, разнясь цветом, диаметром, прозрачностью и покрытием внутренних стенок. Иногда покрытие было просто скользким, словно полиэтилен, иногда шершавым, как вулканическая губка, иногда покрытым шерстью. Чаще всего наблюдатель нёсся в жидкости разной консистенции. Реже движущей силой, толкающей наблюдателя, был упругий воздух или какой-нибудь газ разного цвета. Когда удавалось просмотреть пространство снаружи трубы, там мелькали бесконечные футуристические переплетения иных труб с пронизывающими их во всех направлениях прозрачными тоннелями.

У Андрея время пребывания там по восприятию оказалось раза в три меньше, чем у его сестры.

А вот суть увиденного он более-менее сумел объяснить и сам.

– Кажется, это некий, пусть и сильно усложнённый аналог сразу нескольких систем живого организма: кровеносной, мышечной и нервной. А тоннели могут символизировать опорные и вспомогательные кости.

После некоторого обсуждения это предположение было признано самым верным и близким по значению.

– Раз ты получил возможность воздействия на мышцы другого человека, значит, тебе и была дана возможность заглянуть в нечто косвенно или прямо показывающее живой организм. Хоть тут что-то ясно. Но тогда возникает справедливый вопрос: что увидала Галина? Как-то живые пирамиды и призмы ни в одну концепцию не вписываются…

– А что тогда я увидала? – напомнила Прасковья о себе. – И как чудовищ моего мирка соотнести с полученными мною умениями?

– Знал бы прикуп, жил бы очень! – пробормотал очевидное Андрей. На что академик добавил:

– Утро вечера мудренее! – и погнал всех спать.

При этом проигнорировал сердитые взгляды родственников Прасковьи, закрываясь с ней в одной спальне. Ему очень нравились утехи, и он не собирался отказывать в них ни себе, ни ещё более ненасытной жрице. Принимать порошки и чего-то ждать им обоим за две прошлые ночи надоело изрядно.