– Тоже хочет осмотреть двор?

Последовал кивок.

– Загоны со скотом?

Кивок.

– И даже не побоится испачкаться в навозе?

Помотала головой.

– И причину своего поведения она раскрывать не собирается?

Снова отрицание.

– Хм!.. Ладно, тогда пошли вместе.

С вечера он не успел толком рассмотреть комплекс жилых строений, которые были сборищем разных домиков под единой крышей. Причём все домики имели два, максимум три этажа. Без провожатого здесь пришлось бы долго плутать.

Но не успели они выйти в коридор, как их вихрем нагнала Табити:

– Что-то здесь не то! Аргот, не верь ей, она замыслила что-то плохое и гадкое! – Словно в подтверждение этих слов Симелия, так и не выпуская мужскую ладонь, показала кузине язык, явно пытаясь подразнить. – Ну вот! Я же говорила! Это неспроста! И я тоже пойду с тобой, чтобы присмотреть за этой… за этой…

Нужного синонима она не нашла, зато многозначительно и предупреждающе вздохнула. Судя по её сонному виду, она и в самом деле собиралась подремать в кровати до самого завтрака, а тут вдруг пришлось действовать, да ещё решительно. И причины такой спешки неясны. Поневоле расстроишься. Хотя попытка была ею всё-таки сделана.

– Чего тебе на месте не сидится? Вчера нам ничего так толком и не успел рассказать, так давай сейчас, а?

– Нет, мы, пастухи, встаём рано. А цари, как ты утверждала – ещё раньше. Так что это вы обе должны давно заниматься хозяйством… Правильно?

Пусть с некоторым опозданием, но пышногрудая согласно закивала. Ещё и подтолкнула, мол, чего стоим? Пришлось и её кузине присоединяться, спросив:

– Что вначале будешь смотреть?

– Место, где собирается молоко и где делают творог. Потом хотелось бы побывать на бойне…

Поминутно оглядываясь, Табити двинулась вперёд, указывая дорогу. По ходу объяснила, что молока и творога здесь почти не делают, а уж забой животных, тем более в усадьбе жреца, никто не ведёт. Слишком много тлетворных запахов, что для священного места неприемлемо. Скотобойня находится вне города, и уже оттуда каждое утро привозят заказанное количество свежего мяса.

Так Александр узнал, что он в городе. Спросить название не рискнул, зато поинтересовался, нет ли в доме у Приакса рисунка всей Скифии. Даже уточнил:

– Мечтаю взглянуть на обозначения земель всего мира. А то легенды о них слышал, мысленно представляю, а как они выглядят точно – не ведаю.

Несколько удивлённая Табити поинтересовалась у скромно молчащей кузины, почему та не спешит выговориться на любимую тему? На что та равнодушно пожала плечами, вызвав еле слышное: «Точно что-то задумала, змея!..»

Табити оставалось только ворчать себе под нос. Пока шли в подсобные помещения при кухне, она всё-таки рассказала об имеющихся в доме картах.

– У деда много папирусов с обозначениями земель, но он к ним никого не подпускает. Зато в большой столовой есть фреска во всю стену, на которой обозначен весь наш мир. Туда разрешают входить только при визите очень важных гостей, когда там устраивают трапезу. Мне удалось видеть фреску всего несколько раз, Симе – гораздо больше. Но я запомнила, как некоторые гости откровенно насмехались над фантазиями художника. Утверждали, что изображённых там земель не существует. Но мы-то знаем, что фреске, как и этому дому, очень много лет. Чуть ли не тысячу…

Прозвучало весьма интригующе, и Кох стал подумывать, как побывать в большой столовой, но в разговоре его зацепило упомянутое сокращённое имя.

– Может, и к тебе можно обращаться коротко, Таби?

Девушка вновь глянула на смиренно молчащую кузину и, видимо, озвучила реплику, которую обычно следовало ждать от Симелии:

– Вообще-то такие сокращения разрешены только в кругу семьи… Но раз тебя всё равно казнят послезавтра, я тебе дарую эту привилегию! – Спесивость и пафос сказанного скрашивала весёлая улыбка: царица шутила. – А вот и молоко… Здесь хранят его и… и всё остальное.

Кажется, она никогда не интересовалась даже такой простой операцией, как создание творога, потому что с удивлением потыкала пальчиком в подвешенные в тряпочках творожные головки. Хорошо, что погрязнуть в неведении визитёрам не дала крутившаяся рядом пожилая женщина, тут же приступившая к объяснениям.

Как позже оказалось, она совмещала обязанности ключницы, шеф-повара и управляющей. В усадьбе оказалось довольно много прислуги, помимо тех немых громил, которые являлись подручными жреца, и лучников, которые круглосуточно несли стражу на крыше здания. Конкретнее говоря, даме подчинялись шестнадцать человек: конюхи, скотники, повара, прачки, шорник-плотник и четыре довольно милые на вид молодки. Молодки убирали в доме и позволяли себе флиртовать с лучниками.