– Ладно, потом разберёмся! – решил он, осматриваясь по сторонам. – Сейчас бы нам куда-нибудь спрятаться…

– На крышу, к лучникам! – вполне мудро подсказала Прасковья, и они, забыв про отчаянно обороняющуюся Табити, но зато прихватив луки и колчаны со стрелами, устремились к лестнице, ведущей наверх.

Последний лестничный пролёт оказался снизу освещён светом из окна, а сверху прикрыт бдящим на крыше воином. Но ни стрелять вниз, ни приказывать стоять или вернуться он не стал. Видимо, сразу опознал принцессу и пастуха. Зато когда они выбрались наверх, жёстко распорядился:

– Смотрите, чтобы снизу никто не полез! – и бросился на помощь своим товарищам. Тех оставалось человек десять, хотя и виднелись тела нескольких убитых, ещё пятеро оказались ранены. Но бой к тому моменту уже завершался. Причём победой обороняющихся.

Минуты не прошло, как мечущиеся по краям крыши лучники разделились. Пятеро остались осматривать пространство вокруг, и пятеро ринулись по лестнице вниз, – схватка внутри дома ещё продолжалась. А парочке потомков из далёкого будущего удалось окинуть взором окружающую панораму.

Усадьба располагалась на небольшом взгорке и с трёх сторон была окружена высокими неприступными скалами. Причём участок между скал, ранее незаметный за громадой дома, оказался внушительный, – практически небольшая долина, своей площадью обращённая к югу. Там хватало места и для сада, и для небольшого пастбища с ярко-зелёной травой.

С другой стороны от пологого и длинного спуска раскинулся город. Громадный, но с чётко размеченной радиальной структурой улиц и расположением кварталов. Дома – максимум в три этажа. Большинство домов в островках из зеленеющих крон. В центре – массивный замок-крепость. По периметру города – девять других крепостей. Каждая на свой манер и со своими архитектурными изысками. Общей крепостной стены не было.

Подробней рассмотреть не удалось.

– Хватит пялиться, помоги лучше! – это уже распоряжалась Прасковья, попавшая в тело Симелии. И хорошо, что на местном языке. Навыки, полученные во время войны, сказывались что у неё, что у героя-фронтовика Коха. Раз «наши» в беде, надо спасать.

Так что последующие четверть часа они возились с двумя тяжелоранеными лучниками. Одному срезало часть скальпа с головы, а второму стрелой порвало плечо. Остановка крови, предварительная очистка ран, затем наложение повязок, и всё нужно было сделать как можно быстрей, потому что раненые могли попросту умереть от кровопотери.

Когда закончили, то рассмотрели стоящую рядом Табити. Она с интересом оглядывала измазавшуюся в крови кузину.

– Ладно Аргот, он на своих овцах обучался оказывать первую помощь. Но ты когда и где научилась так ловко и быстро делать перевязки?

Прасковья постаралась ответить в духе прежней обладательницы своего тела:

– В отличие от тебя, плаксы, я много чего умею.

– Неужели? А куда тогда подевалась твоя смелость, отвага и умение стрелять из лука?

Получив в ответ только фырканье, Табити переместила свой гнев на Аргота:

– А ты как посмел бросить меня одну? Почему не прикрыл спину? Почему не подавал стрелы? А если бы меня ранили?

Бой к тому времени уже давно завершился, а снизу слышались лишь отрывистые команды, подаваемые воинами, прочёсывающими каждое помещение. Слышалось ржание лошадей, топот копыт – видимо, и вокруг дома гарцевали с десяток всадников, прибывших в усадьбу жреца на помощь. Наверху, на крыше, оказались и несколько женщин, помогающих остальным легкораненым.

На обвинение девушки Аргот не нашёл ничего лучше, чем заявить:

– Я знал, что с тобой ничего плохого не случится. Потому что мне ночью приснился сон: ты стреляешь из лука по врагам и выходишь из боя победительницей.

– Да… – в задумчивости кивнула она. – Я сумела стрелами сбить с лошадей двух предателей.

Тут на крышу выбрались лучники, прочесавшие дом, и стали спускать вниз своих пострадавших товарищей. Один из них кратко пояснил:

– Буддий начал лечение. И вас троих зовёт к себе.

В любом случае стоило поспешить, чтобы рассмотреть, как местный кудесник использует свои силы и умения.

Поначалу оказалось, что и смотреть нечего. Старик больше осматривал да распоряжался теми самыми милашками, которых Александр видел мельком ещё вечером. На самом деле две молодки оказались первостатейными медсёстрами, а не только грелками во весь рост. Такие специалисты и в боевой обстановке окажут правильную медицинскую помощь.

Глядя на их уверенные движения, в особенности когда они стали зашивать раны, приходила мысль, что обе они возле деда не постель ему согревают, а в самом деле учатся, денно и нощно постигая нелёгкую науку знахарей и врачевателей. Лет двадцати пяти каждая, ловкие, проворные, они практически не нуждались в подсказках своего учителя. Он больше ворчал для порядка и для собственного престижа.