– Этого хватит? Мы хотели взять всего десяток лепешек.

Торговец понимал, что все не так просто, что Незер выручает девчонку, но долго думать не стал – обвинив девчонку в попытке кражи, он ничего бы не получил, а тут красавица платила целый шетит за то, что стоило вполовину меньше!

– Забирай! И ее тоже, она уже не первый день здесь шмыгает. Покусают же.

Незер сунула девчонке лепешку и зашептала на ухо:

– Он прав. И не смей бежать, я знаю, что ты из храма… Я тебя не выдам. – Повернулась к торговцу и попросила: – Нам еще нужны финики и фрукты.

Торговец лепешками не был бессовестным, а потому отсыпал фиников из своих запасов, а пару спелых груш взял у соседа.

Крепко держа девчонку за руку, Незер отвела ее подальше в сторону и протянула грушу:

– Ешь. Одной лепешки мало. Как тебя зовут?

– Бина. А ты Незер.

– Ты меня знаешь?

– Я видела тебя в храме, ты меня не помнишь, а я тебя помню.

– Ты сбежала?

Девчонка всхлипнула:

– Да. Я не хочу, чтобы меня трогали разные мужчины.

– Хорошо, не плачь. Где твои родители?

– Не знаю, наверное, погибли.

Бина была старше Незер, когда ту продали в храм, но такая же тоненькая и угловатая. И очень хорошенькая.

Незер задумалась о том, как теперь быть. Бина вцепилась ей в руку:

– Возьми меня в служанки! Я буду тебе верно служить и делать все-все.

– Я сама не знаю, куда иду… – вздохнула Незер, – но пойдем. Оставаться здесь тебе нельзя.

Гвалт на берегу не смолкал. Пройдя по пристани к лодкам, Незер почувствовала головокружение. Казалось, такое в ее жизни уже было – этот самый шум, плеск воды и крики лодочников…

Она прикрыла глаза и вдруг вспомнила: все эти звуки и запахи словно во сне, а проснулась в лодке с головой на коленях у Сети. Да, здесь она прыгнула в воду, и ее спас гребец.

Но это означало, что Сети переправляла ее на ту сторону? Зачем старухе делать это, если храм Хатхор на этой стороне?!

Незер тревожно огляделась, почему-то усиливалось беспокойство, словно ее жизни снова угрожала смертельная опасность. Рядом, прижавшись к ее боку, стояла Бина. А чувство опасности не отпускало.

Какой-то лодочник позвал:

– Эй, красавица, тебе нужно на тот берег? Поплыли, дорого не возьму.

Даже приглядевшись внимательней, Незер не узнала бы в его спутнике Хетта – она никогда не видела этого помощника Сетмета. Но Незер и вглядываться не стала, она вдруг потащила Бину прочь от прис тани:

– Пойдем, я сначала пристрою тебя…

– Куда ты меня пристроишь? Я не хочу возвращаться в храм.

– Никто тебя туда не вернет.

Бикериса Незер нашла быстро, тот готовился к завтрашнему возвращению в Харгу – проверял тех, кто должен быть на месте.

– Ты чего вернулась, лодок нет?

– Бикерис, возьми вот эту девочку с собой до Харги, я заплачу. Только там ее нельзя отпускать, нужно отвести в дом Антефа и отдать только ему. Этот дом…

Караванщик покачал головой:

– Я знаю Антефа, у него раньше была большая семья, я дружил с его старшим сыном Несмонтом.

Незер взвыла, вот почему Бикерис показался ей знакомым!

– А где теперь Несмонт?

– У Антефа вся семья куда-то делась, дочерей нет, сыновья погибли. Остались только они с Серкетой.

У Незер сжалось сердце. Отец и мать остались одни в беспокойной Харге. Она вспомнила, что совершила там сама, и принялась убеждать Бикериса:

– Отвези туда Бину. И шетиты Антефу отвези.

– А ты? Ведь ты одна из его дочерей, да?

– Была! – отрезала Незер.

Бину внимательно слушала разговор своей спасительницы с караванщиком.

Закончилась беседа тем, что Бину и впрямь пристроили в носилки самого Бикериса, мешочек с шетитами перекочевал к нему, Незер оставила себе совсем немного, от оплаты за девочку караванщик отказался:

– Надо мной ослики смеяться будут. Она легкая, как пушинка.

Солнце уже клонилось к горизонту, Незер стоило поспешить, если она хотела успеть на другой берег до темноты. Девушка решила не рисковать и не оставаться в Дандаре, где ее мог узнать еще кто-то, кроме Бину.

Бину она перед расставанием попросила:

– Скажешь, что я жива и здорова, но не смей даже заикнуться, где я была!

– А они разве не знали, куда тебя продали?

Незер вздохнула, девчонка права, отец наверняка знал, на что обрекает дочь, когда отдавал ее Сети.