Менес переживал:

– Я чувствую себя бездельником! Я вообще здесь не нужен!

Нармер успокаивал учителя:

– Немного погодя придет и наша очередь.

Вот уже появились первые контуры лежащего льва, а его лица все еще не было даже у глиняного прообраза Сфинкса.

Теперь успокаивал Тот:

– Голову Сфинкса оставят нетронутой, позже Исида скажет, чье это должно быть лицо.

Никогда еще скульптуры не создавались так быстро и так странно. Прошло всего две луны, но уже стали видны контуры фигуры, и Нармер взялся за передние лапы… По его настоянию лапы делали несоразмерно длинными, чтобы в будущем поместить между ними храм.

– Сфинкс будет охранять! – весело объявил Нармер.

Он был очень доволен работой, скоростью, результатами. Недоволен только собственным учителем – Менес никак не мог забыть Незер. Это выводило Нармера из себя, юноша не раз начинал разговор о продажных женщинах, о ворах и воровках, о предательстве.

Однажды такая беседа едва не поссорила их с Менесом окончательно.

– Нармер, если ты не прекратишь говорить гадости о девушке, которую ни разу в жизни не видел, я не стану с тобой разговаривать совсем.

– Я не могу простить ей обман! Пусть бы меня обманула, предала, продала, но тебя!..

– Она меня не предавала и не продавала. А шетиты взяла только потому, что боялась, что я не дам.

– Не защищай эту мерзавку. Женщины предательницы вообще, а эта особенно.

Напряжение нарастало, и только внезапное появление бога Тота заставило учителя и ученика замолчать.

– Что вы не поделили?

– Незер! – ехидно объявил Нармер. – Эта женщина даже на расстоянии не дает покоя Менесу.

– Не можешь ее забыть? – поинтересовался бог мудрости у скульптора.

За Менеса ответил Нармер, снова фыркнув:

– Не может! У него этих Незер вон целый угол.

Павиан бросил быстрый взгляд в угол, где действительно стоял десяток скульптурок Незер, и вдруг пнул ногой ведро, перевернув его и разлив воду по полу.

– Принеси воды.

– Я? – изумился Нармер.

– А что, для тебя это слишком тяжелый труд?

Нармер с недовольным видом поднял ведро и вышел из мастерской.

– Что ты узнал про нее? – поинтересовался Тот.

– Что она ищет своего сынишку, рожденного в храме Хатхор год назад.

– Все?

Ответить Менес не успел, снаружи раздался голос Нармера:

– И для этого малыша она украла половину шетитов Менеса, а он ей сочувствует.

Нармер вовсе не собирался идти к Нилу за водой из-за боязни крокодилов, он сидел на перевернутом ведре сразу возле входа.

– Я тебе что приказал?!

– Но сейчас ночь. Утром принесу.

– Боишься? – голос бога мудрости немного резковат и насмешлив.

– Не боюсь, но лезть в пасти помощникам Себека не хочу.

Тот взъярился:

– Ты сын бога или простой смертный?! Ты должен уметь договариваться с кем угодно, даже с компанией Себека! Иди.

Когда Нармер вернулся с водой, бога мудрости в мастерской уже не было, а Менес сидел, уставившись на пламя масляного светильника.

– Менес, я поговорил с твоим приятелем.

– Каким приятелем? – невольно оторвался от изучения пламени скульптор.

– Со старым крокодилом, которому ты кур каждое утро носишь.

– И что он тебе сказал?

– Что женщины не стоят того, чтобы из-за них страдать.

Менес усмехнулся:

– Значит, цыпленка больше не получит.

Нармер присел на край ложа, заглянул в глаза по-прежнему сидящему перед светильником учителю:

– А что Тот посоветовал?

– Найти Незер.

– Оп-па! – и тут же поднял руки ладонями вперед, словно защищаясь от невысказанного гнева Менеса. – Ладно, ладно, я не против. Когда отправишься?

– Завтра.

Мгновение Нармер молчал, с недоумением взирая на учителя, потом кивнул:

– Плыви. Менес, я закончу Сфинкса сам?

– Кроме лица.

– Да, я помню: это решит Исида. Ты доверяешь?

– Доверю, Нармер. Тот не ошибся, ты сын бога, ты за две луны научился тому, на что у других уходит две жизни.

– Как это – две жизни?

– За одну жизнь многое познал мой учитель, за вторую я. А ты за две луны.

Нармер отмахнулся, но тут же пристал к учителю снова:

– Только лицо оставить или попытаться сделать головной убор?

– Какой?

– Ну… обычный.