– Мама, после погребения отца давай поедем к Шеритре?

Незер уже решила, что переплавит диск Сета, чтобы было золото для места в носилках каравана. А дальше будь что будет.

Серкета глянула на дочь неожиданно осмысленным взглядом и покачала головой:

– Мы ей не нужны. У нас нет золота.

Серкета вдруг сделала дочери знак следовать за собой. Привела в комнату, где сама Незер когда-то жила совсем девочкой.

Вернувшись домой, Незер старалась туда не заходить, слишком больно вспоминать счастливые детские дни. В комнате ничего не изменилось, на том же месте небольшое ложе, сундук, полный папирусов, второй со старыми юбками, игрушки… На всем слой пыли, но комнату, несомненно, обыскивали, как и все в доме.

Серкета прижала палец к губам:

– Тсс! Это комната моей дочери Незер. Ее сейчас нет, но она скоро вернется.

С этими словами женщина вдруг принялась толкать сундук, явно пытаясь сдвинуть его с места.

– Помоги.

Незер прекрасно помнила, что сундук не движется, он был вделан в пол. Однако она ошибалась, нужно только приподнять его в одном месте, чтобы выскользнул из паза-зацепки.

Когда сундук отодвинули, Серкета подцепила одну из плиток пола и…

Как отец мог не знать об этом тайнике?! Наверняка, как и сама Незер, не догадывался, что сундук отодвигается. Откуда об этом знала Серкета? Незер вдруг вспомнила, что дом отец не строил, а купил. Девочка этого видеть не могла, поскольку они переехали до ее рождения, но говорили, что в комнате Незер раньше была комната самой Серкеты, она там и родила младшую дочь.

Но сейчас Незер не до воспоминаний, потому что мать подозвала ее к себе и показала содержимое тайника:

– Это для моей крошки Незер. Надо отдать ей, когда Незер вернется. Она обязательно вернется, я знаю. Тут все, что заплатили за нее, и еще много чего.

Незер поняла, что старшая сестра обиделась не зря – мать просто спрятала вырученные шетиты, оставив Шеритру без приданого.

Незер не знала, от чего ей тошно больше – что мать все это спрятала, вместо того, чтобы спасти семью от разорения, или потому, что так и не узнала ее саму.

Поздно ночью при свете крошечного светильника Незер и Бину снова отодвинули сундук и достали мешочки с шетитами. Их было четыре – достаточно, чтобы начать жизнь в Шедете заново.

Потом был долгий обряд погребения, хотя жрецы постарались сократить его, насколько позволяли приличия.

Отдав должное памяти отца, Незер засобиралась в Шедет, тем более в Харге встал караван, идущий из Фары в Мемфис. Место нашлось только на ослике, куда решено посадить Серкету. Незер и Бину отправлялись пешком.

В предыдущий перед уходом день Бина, увидев в воротах Сешет и семенившего за своей дородной супругой Бекена, шепотом сообщила Незер:

– За гусем!

Но она ошиблась, соседи пришли, чтобы… купить их поместье. Восстановить свое после нападения Сета им не удалось, вот и попросили, если уж Серкета уезжает, продать это.

Незер поняла, что у нее есть возможность хоть немного отыграться, и заломила цену вдвое выше даже обычной. Сешет завопила так, словно у нее живьем вырезали кусок мяса:

– Это немыслимо! Дом останется без присмотра, и здесь поселятся воры!

Незер, холодно глядя на возмущенную толстуху, пожала плечами:

– Не останется. Его завтра же занесет песком. Думаю, перепадет и вашему поместью тоже.

Несколько мгновений Сешет безмолвно раскрывала и закрывала рот, потом выдавила из себя:

– Снизь цену наполовину. И потом, это не ты хозяйка земли.

Серкета в ответ произнесла одно слово:

– Дорого!

Бину шепотом поинтересовалась у Незер:

– Ты уверена, что она не прикидывается?

Если честно, у той мелькнула похожая мысль: мать временами разговаривала так, словно с ней ничего не произошло.

Суровое безразличие Серкеты сыграло свою роль, Сешет и Бекен дали за поместье столько, сколько оно не стоило, хотя и меньше запрошенного.

Из Харги Незер, Серкета и Бину уезжали богатыми.

Незер мечтала отдать сестре ее приданое, купить в Шедете какое-то небольшое поместье, чтобы поселиться с матерью и младшей сестренкой, как она называла Бину, и там родить свое дитя.

Второй раз за свою жизнь Незер покидала родной дом, который больше не был родительским, теперь он принадлежал чужим людям.

Предстоял долгий переход на север в Шедет. Можно бы добраться до Дандара и дальше вниз по Нилу, но Незер все еще боялась воды, а уж так долго плыть на лодке и вовсе страшно.

Несколько лун назад Незер ехала в караване Бану из Шедета в Харгу, но сидела в удобных носилках с множеством подушек и ловкими носильщиками, о ней заботились, кормили, поили, устраивали на ночь. Теперь ничего этого не было. Серкета отказалась садиться на ослика, но потом они договорились и занимали это место по очереди – Серкета, Незер или Бину. Трястись на спине семенящего ослика оказалось ничуть не лучше, чем просто мерить пустыню ногами.