Понимая это, Менес позаботился, чтобы в Эдфу привезли пару десятков молодых красоток, готовых за золото или подарки дарить свою любовь.

Одна из прибывших обратила внимание на самого скульптора, вернее, теперь командира Железных людей.

– А у тебя и под схенти железный?..

Девушка была хороша и не скрывала ни своего тела, ни своих желаний. На ней лишь узенькая набедренная повязка и множество браслетов на руках и ногах и массивное ожерелье. Пронизывающий ветер покрыл ее кожу пупырышками и вынудил саму буквально трястись от холода.

– Ты же замерзла! – усмехнулся Менес.

– Вот и согрей меня. С тобой мне будет жарко.

Менес убеждал себя, что просто пожалел красавицу, а потому позвал в свой шатер к огню. Нармер, увидев гостью, широко раскрыл глаза от изумления:

– Откуда это голое сокровище?

– Они приехали и поживут здесь по моему приказу.

– А эта у нас? – взгляд Нармера был полон пренебрежительного неудовольствия.

– А эту зовут… как тебя зовут?

Девушка жеманно протянула:

– Тиу…

Ее явно больше заинтересовал Нармер, вернее, его широкий золотой нагрудник. Во всяком случае, взгляд красотки был прикован к украшению. Губы Нармера презрительно изогнулись, он фыркнул, выходя из шатра:

– Мне все равно, как ее зовут.

Утром, когда Менес пришел в кузницу, Нармер жарил порезанное крупными кусками мясо орикса. Юноша не обратил никакого внимания на наставника, ничего не спросил.

– Где ты спал?

– Здесь, – Нармер равнодушно кивнул на ложе, устроенное из подручных средств.

Менес присел к огню.

– Нармер, вероятно, тебе в первый раз попалась неумелая или грубая девушка, не сумевшая доставить удовольствие.

Юноша окинул его слегка презрительным взглядом и усмехнулся:

– У меня не было никакой.

– Ты девственник?!

– Менес, ты хороший учитель, но только не в этом. В Городе ты привел в дом какую-то рыжую воровку, здесь эту… Как можно любить женщин, которых до тебя любили многие другие? Неужели тебе не противно обнимать ту, что смотрит на украшение или ворует твои шетиты?

Менес подумал о том, что сказал бы Нармер, знай он, от кого эта рыжая воровка родила его самого! Все же хорошо, что он отправил Незер прочь, не нужны ее тайны Нармеру.

– Тиу больше не будет приходить в наш шатер, но ты должен провести ночь хотя бы с девственницей. Нармер, боги не зря придумали соитие. Ты мужчина, у тебя тоже хотя бы иногда должна быть женщина.

– Не хотя бы иногда, а нормальная жена и нормальная семья! Но не сейчас, а после победы. И выберу я ту, которую полюблю. Менес, я не знаю свою мать и знать не хочу, наверняка вот такая же шлюха, которую навестил Гор. Но ведь мог и не он. Мне не нужны такие женщины.

Менес попытался ухватиться за одну из фраз:

– Ты сам сказал, что даже боги посещают женщин.

– Я не бог! – отрезал Нармер и позвал: – Пойдем работать.

Зажаренный орикс достался другим.

Менес не стал признаваться Нармеру, что и сам не пожелал больше видеть на своем ложе Тиу. Не потому, что она доступна, знал ведь, кого приглашал, а потому, что не мог забыть ту самую рыжую воровку. К утру Тиу осторожно поинтересовалась:

– У тебя есть жена, которую зовут Незер?

Менес понял, что в забытьи назвал Тиу именем другой.

А эта другая продолжала борьбу за жизнь свою, матери, названой сестры и не родившегося еще ребенка…

Дом Петара Незер, Серкета и Бина нашли перед самым закатом. Хорошо, что удалось это сделать, с севера дул холодный ветер, заставлявший женщин в их тонких одеяниях дрожать от холода. Бина, потерявшая сандалию и шедшая босиком, и вовсе поджимала то одну, то другую ногу. Ночевка под открытым небом грозила не только насилием, но и болезнью.

В доме жили, но на требовательный стук Незер массивные ворота открылись не сразу. Пришлось колотить ногами.

Тощий, едва волочивший ноги слуга окинул их неприязненным взглядом и собрался закрыть ворота без всякого разговора – нищие беженцы, что с ними беседы вести? Но Незер успела задержать.

– Это дом Петара?

– Да. А тебе чего?

Очень хотелось просто дать по шее старику, но она понимала, что тогда слуга и вовсе не станет разговаривать.

– Мне нужна Шеритра.