Не обращая внимания на дикое поведение Дэрека из-за каких-то печений, Артур сжимает мою руку и нежно вытирает большим пальцем сахарную пудру с моего носика. Сердце подпрыгивает к горлу от его приятного прикосновения, и я тогда понимаю, что мое отношение к нему выходит на новый уровень.

— Малышка, я бы съел тебя, — шутит он, облизывая палец, которым зачерпнул пудру.

Я краснею и ухмыляюсь, не зная, что и сказать повзрослевшему шеснадцатилетнему Артуру, который не похож уже на того мальчика с милыми розовыми щечками. Тут он развевает неловкое напряжение, продолжая говорить низким голосом, чтобы Дэрек, сходящий с ума, не мог нас слышать.

— Не бойся, он не даст нам никакого наказания. А если и даст, я буду отбывать его сам.

Я хмурюсь, опуская взгляд на наши сцепленные пальцы.

— Но так несправедливо. Я тоже ела, причем больше тебя.

Он смеется — тихо, мелодично, словно кто-то играет на флейте…

— И что? Я твой брат. Старший брат. И я должен всегда заботиться о своей сестренке. — Его последнее слово почему-то ранит меня, и его пальцы очерчивают контур моей скулы, вызывая по телу неистовую дрожь. — Малышка, тем более, это было мое предложение: наведаться на кухню, так что, не возражай. — Он перемещает палец на мою шею и улыбается. — А ты у нас не только маленькая сладкоежка, но и неряшка.

Я смущаюсь, когда опуская взор на грудь и вижу россыпи пудры на черной футболке. Украшение из красивого камня также покрыто белой пленкой, и я принимаюсь избавлять от «грязи» сначала его, подбираясь пальцами к застежке.

— Ты у нас тоже не…

— Нет! — Дэрек летит ко мне на всех скоростях, запинаясь о палас. Он останавливается напротив, положив руку на сердце, а другую — на мою цепочку. Я, как и Артур, в непонимании пялюсь на него, превозмогая от желания узнать, почему он себя так ведет. — Не смей снимать это, Айви. Никогда.

Артур одаривает своего отца удивленным взглядом и первый подает голос.

— Почему ей нельзя снимать этот камень? — процеживает он, поддаваясь вперед. — Ты повесил на нее эту штуку еще давно и так и не объяснил зачем!

Я тоже хочу знать ответ.

Дэрек убирает от меня руку, очистив камушек от пудры, и поправляет черный плащ. Он кажется напуганным и… сердитым?

— Это защищает ее, — мрачновато отрезает он и поднимает на нас взор морских глаз. — Не могу сказать от чего, но если того потребуют обстоятельства, вы узнаете. — Переводит взгляд на меня. — Ты узнаешь, Айви.

Артур подрывается со стула, яростно размахивая руками. Он, по крайней мере, осмеливается показывать свое недовольство, в отличие от меня.

— От чего защищает, отец? — требовательно спрашивает Артур. — Что не так с Айви? На нее ведут особую охоту? Или что?! Ты не можешь нам объяснить, пожалуйста, а?! Столько гребанных лет мы слушаемся тебя и не трогаем этот камень, но так и не знаем, откуда он у Айви и почему ей нельзя его снимать.

Дэрек прячет от нас напуганный взгляд и вздыхает. Мы с Артуром понимаем, что что-то здесь нечисто. Я сжимаю камушек на шее так, словно он хрустальный. Все-таки, что с ним? И зачем я его ношу?

Дэрек опирается руками о стол и выдает:

— Я не могу вам сказать ничего, иначе… все обернется так, как мы и представить себе не можем. — Он смотрит на меня — пронизывающе, со скрытой злобой и указывает, направившись к креслу: — Ни за что не снимай его, поняла, Айви? Возможно, настанет такое время, и я скажу тебе обо всем. Но не сейчас. Это слишком опасно.

Я задыхаюсь от неизвестности, и Артур, замечая это, сжимает мою дрожащую руку. Он неотрывно глядит на своего отца.

— Я не хочу ругаться с тобой, отец, но для своего же блага, ты должен сказать, почему Айви нельзя его снимать. — Отходит, опрокидывает руки на дубовый стол и сжимает их в кулаки. — Скажи нам, что происходит.

Дэрек метится по углам, так и не сев. Он тревожно проводит рукой по бороде и косо смотрит на меня.

— Нет.

Ответ слишком сокрушительный.

Я не выдерживаю этого. Подорвавшись, хватаюсь за камушек, переливающийся магическими оттенками, затем замираю, как бы показывая Дэреку, что в любой момент могу сорвать с себя цепочку.

— Говори.

Мужчина заметно бледнеет, а потом вытягивает руки, пытаясь остановить мое самое заветное на данный момент желание.

— Айви, не смей говорить со…

— Дэрек, — с моих уст сочится сталь. Я серьезна, как никогда. Мне это тоже надоело: как можно носить эту вещь, если не знаешь, для чего ее тебе дали и почему запрещают снимать?

Артур медленно кивает, словно одобряя мои действия, и подает не менее тяжелый голос.

— Отец. Мы ждем.

— Пора бы сказать правду, — замечаю. Слезы жгут глаза — почему я плачу? — Я не могу подчиняться твоим загадочным указам вечно.

Мы с Артуром с замершими сердцами ожидаем, что Дэрек вот-вот выльет нам всю правду, а вместо этого получаем звонкий грохот: глава клана и по совместительству мой «папа» смел со стола хрустальную пепельницу, яростно вбирая в грудь раскаленный воздух.