Хотя, тут можно поспорить…

Дэрек «мягко» намекал о моей никчемности какой уже раз. Сколько бы он ни учил меня, всегда остается недовольным мною. Остается думать только одно: он вообще ненавидит меня. Ненавидит за то, что ему пришлось взять эту ношу на себя. Моя мама (тоже Охотница) была для него хорошим другом, и ему ничего другого не оставалось делать, как приютить меня — причем явно не по собственному желанию…

— Если бы так и было, ты бы справилась с огнем быстрее, прежде чем в спортзал зашел кто-то, — его грубый голос ударил меня так сильно, что я невольно открыла рот — он совсем не ценит того, что я умею?!

Артур подскочил со стула и пропихнулся между нами. Если бы не он, я бы расцарапала Дэреку лицо и даже бы не вспомнила о том, что этот человек дал мне все. Не отказалась бы сделать тоже самое с его старшим сыночком, который стоял возле двери — типа сторожил, чтобы никто не вошел в кабинет — и издавал какие-то звуки, напоминающие сдержанные смешки. Ох, однажды Мэйсон мне заплатит за все. Как и Артуру. Уж больно он достал меня.

— Отец, Айви потушила огонь, что ты еще от нее хочешь? — Артур легонько отодвинул меня в сторону — прям как вещь! — и уставился на него.

Я полыхала от гнева. Мало того, что мне сегодня надрали зад, выставили в позорном лифчике прилюдно, так и еще затыкают мне рот?! Типа, раз девушка, то должна молчать?! Раз девушка, то не имеешь права вмешиваться в мужские разговоры?

К черту.

Во мне больше мужественности, чем в том же самом Мэйсоне.

И я в праве открывать рот, сколько захочу. И когда захочу.

Я сжала рукава куртки Артура на себе и пропихнулась между ругающимися Охотниками.

— Замолчите оба, — приказала я.

Дэрек посмотрел на меня так, словно впервые увидел, и Артур медленно сомкнул губы, с неверием глазея на меня.

— Как ты…

— Разговариваю с тобой? — закончила мысль Дэрека я и вытерла засохшую под носом кровь, причину возникновения которой я объяснила повышенным давлением. — Я тебя умоляю, я могу это делать с двух лет. Не стоит меня недооценивать лишь потому, что я не успела вовремя потушить огонь. Это не я создала, а…

Дэрек сглотнул наверняка нецензурную брань и, яростно выдохнув, процедил.

— И кто? Ты знаешь, кто же это сделал?..

Артур сжал мое плечо; его грудь взволновано дрожала — беспокоится за меня — тут без сомнений…

— Не важно. Она ведь сказала, что не причастна к этому. К тому же будет за кого-то отбывать наказание, что ты еще хочешь от нее?

Дэрек резко развернулся, задев меня плечом — как бы ненароком, затем плюхнулся в свое кожаное кресло, а потом только выдвинул, успокоив гневную тираду, разрывающую грудную клетку:

— Уходите. Вы, двое. Немедленно. Идите в Оружейную и приберите там все. До блеска. И, Айви? — Он не дожидался, пока я отвечу — смотрел на меня с неимоверной злобой, создавая стучащими по столу пальцами неизвестную мелодию. — Разгреби в сундуке старое оружие и отполируй его до сияния. Времени на это у тебя будет предостаточно.

Я сжала от злости зубы, чтобы не сказать ничего такого, что только ухудшит мое положение. Генеральная уборка. Хах. Как гениально. В принципе, все репертуаре Дэрека.

Неожиданное чувство обуздавшей меня ярости сменилось обидой — слезы жгли глаза. Дэрек совсем меня не уважает. Он даже не поинтересовался: а не пострадала ли я? — а решил сразу же устроить допрос, разорвавшись в диком крике, что, мол, из-за меня Совет кланов был прерван.

Идеальный «папаша».

Я резко развернулась и направилась к двери, изо всех сил сдерживаясь — не предоставлю Дэреку такое космическое удовольствие — увидеть мои слезы. Не дождется.

Артур засеменил за мной, сказав напоследок своему отцу что-то не из ряда хороших выражений. Мэйсон — тупой сторожила с идиоткой улыбкой, которому безумно нравилось смотреть на страдания чужих, открыл нам дверь и сделал театральный жест руками, «приглашая» выйти. Если бы не мое нынешнее настроение и злоба на Дэрека, я бы врезала Мэйсону по самые «не хочу» и потешилась бы над его болью — коварству мне не заменять…

— Эй, — Артур схватил меня за локоть, останавливая, когда мы оказались в коридоре, обвешанном картинами и лампочками—канделябрами, — Айви.

Я проглотила слезы и повернулась к нему, прекрасно подозревая, что он сейчас скажет.

— Вот только не нужно говорить, что твой отец это не со зла. — Я вдохнула побольше и прошептала, почувствовав, словно горло обвило колючей проволокой. — Он ненавидит меня, хотя я ему в жизни не сделала ничего плохого. Это все из-за того, что я тут живу, да? Из-за того, что ему пришлось меня приютить, поэтому он меня терпеть не может?

Это, кажется, было самой настоящей горькой правдой, но Артур не желал в нее верить. Он увел меня подальше от кабинета Дэрека и нежно обхватил руками мое лицо. Я бы таяла от его тепла, как мороженное под палящим солнцем, но сейчас моя сосредоточенность лежала не на этом ощущение, которое каждый раз порождало в моем животе вальс безумных бабочек.