— Что он сказал тебе? — когда Артур прыгнул рядом со мной, пришлось конкретно потесниться — всегда забываю, какой он большой, а моя кровать маленькая!

Парень, коротко улыбнувшись, положил голову на краешек подушки и опустил веки — не дай бог тут уснет, я ведь… мне же негде будет спать! Мы много раз засыпали вместе — по случайности, — и я всегда помню, что просыпалась почти на полу. Мда-а.

— Ну, сначала была порция нецензурной брани, а потом мой отец одолжил у Мэйсона кнут, который тот с радостью вручил ему, и…

— Да брось! — хихикнула я и пихнула Артура в плечо, отчего он мягко засмеялся. — Я, конечно, знаю Дэрека, но чтобы он прибегал к таким серьезным мерам, — покачала головой, вспоминая все рукоприкладства его папочки, носившие, к счастью, не столь изощренный и жестокий характер.

— Ты знаешь меня, Айви, и если бы даже приключилось нечто подобное, прекрасно понимаешь, что бы случилось с Дэреком и кнутом…

— Эм, судя по тому, какая у тебя богатая фантазия, боюсь и представить, — присвистнула я, осторожно переворачиваясь на бок; ступня все еще ныла и, скорее, не от того, что на ней были раны, а от того, что ее больше не касались заботливые руки Артура. — А если серьезно: что он тебе сказал?

— Расплевался, что ты опять начудила дел в школе, но особо не зацикливался на этой теме — было нечто поважнее: вторжение Ползунов в светлое время суток.

Как было известно, большинство (точнее, почти все демоны, выбирали идеальное время для своих утех и охоты — ночь — тогда-то и Охотники выходили на вылазки), и этот вид был не исключением. Почему Ползуны вторглись в обед — было выше моего понимания. Возможно, они, наконец, обрели мозги и смогли вычислить нас или же давно знали о нашей конторе, поэтому выжидали удачного момента, когда больше половины клана будет отсутствовать.

Гении просто!

— Он смог найти этому объяснения?

— Разве что мир сошел с ума, — усмехнулся Артур, закидывая одну руку за голову. — На всякий случай с этого дня Дэрек будет оставлять караульных, чтобы они защищали Нэнси и наш дом. То есть, не все будут идти на Охоту: он уже составил график смены каждого, но пока тебя туда не вписал — ты ранена, и, знаешь, кроме того, тебе какое-то время нельзя будет на вылазки. Поняла?

Опя-ять.

Я захныкала.

— Но я не калека, Артур! Мне всего лишь погрызли ногу.

— С таким бы успехом ты могла сказать, что тебя всего лишь переехало бульдозером, — парировал он. Я не сдержалась от того, чтобы пихнуть его, наигранно насупившись.

Артур усмехнулся, потирая плечо, куда мой кулак не раз заезжал за эти минуты.

— И тренировками придется пренебречь…

— Не-ет! — завопила я, подрываясь с кровати. Он серьезно?! Артур и так редко учит меня каким-то движениям и наблюдает, как я помню старые комбинации, но чтобы отменить занятия вообще — невообразимо! — Ты что, шутишь?

— Прости, Малышка, — Артур на всякий случай отодвинулся от меня — ох, знает ведь, какова я бываю в гневе! — и состроил страдальческое лицо, словно ему тоже жаль, что я буду валяться в этой теплой кроватке, в безопасности, и не ходить на вылазки и тренировки. — Это наше с Дэреком обоюдное решение.

— Это наше с Дэреком обоюдное решение, — нахмурившись, передразнила я и сложила руки на груди, перестав сопротивляться его ладони, укладывающей меня обратной. — Черт, Артур, прекрати обращаться со мной, как с куском золота!

Он усмехнулся, нежно проводя пальцем по моей щеке и, наверное, в душе громко угорая над моей беспомощностью.

— А ты ничуть не изменилась.

— Как и ты…

— Все так же передразниваешь меня...

— А ты все так же занимаешь половину моей кровати! — подметила я и легонько пихнула Артура, когда он и его опасно-манящие губы выбрали между нами небезопасное расстояние — ну, мало ли что может случиться в постели, где безмятежно беседуют парень и девушка, чьим гормонам может позавидовать любая кучка подростков? Хотя… я не прочь такому раскладу, но поддаться ему мешает один коктейль эмоций, состоящий из страха, скованности и смущения.

Артур засмеялся над моей надутой физиономией и, резко переключив взгляд на камушек, свисающий с шеи, затих — вообще-то, если бы не его следующие слова, я бы — настоящая извращенка — подумала, что он пялится на мою, эммм, грудь.

— Я ничего не спрашивал о нем.

Невидимые руки, сжимавшие мое горло, ослабили хватку, и я с облегчением вздохнула.

— Правда? — уточнила, теребя кулончик.

— Абсолютно, — Артур еле как оторвал взгляд от кое-чего пониже моего подбородка, и по легкому румянцу, выступившему на его щеках, я смогла определить — а теперь он явно не рассматривал украшение, когда кроме него было нечто… поинтереснее. Стоп! — поинтереснее? О, господи, пришебите меня, прошу…