Это было слишком неожиданно. И слишком… небезопасно.

— Айви! — настойчивый голос Артура не заставил меня затормозить.

Вылетев из спортзала, я помчалась по коридору. Камеры слежения наверняка уловили мой грандиозный побег на четвереньках, как только я нырнула в проем и запнулась обо что-то — надеюсь, это был мой блуждающий в потемках мозг.

Особой фантазией я не отличалась, поэтому выбрала прекрасное место для пряток от Артура — угадайте, что? — правильно, свою комнату, где не было никаких систем защиты от… нежеланных гостей. Зная, что Артур, естественно, последует сюда, я, рассчитывая на свою скудную мышечную массу, подперла дверь — да, замечательно просто, никто ведь не пройдет через такую преграду! — и стала прислушиваться. Сначала было тихо, лишь гулкие удары моего сердца были единственным звуком — но! — до того момента, пока дверь комнаты, протаранив мой натиск, не отворилась, и Артур, натянувший футболку только на плечи, не ворвался в комнату, словно здесь внезапно случился пожар. Его голубые глаза, наполненные смятением и испугом, уставились на меня. Тем временем я стояла в сторонке так, словно… готова выпрыгнуть в окно — что, в принципе, было в моих планах на «всякий случай»…

— Послушай меня. Прошу. И не убегай никуда. Нам нужно поговорить. Серьезно, Малышка.

И его намерения выразились еще и в действиях: Артур закрыл дверь. И не просто закрыл, а… подпер ее вдобавок стулом, чем вызвал у меня неутолимое желание поскорее испробовать новый выход отсюда.

Доигралась с откровенным нарядом, девочка…

XV

Все, что произошло между нами, было самым настоящим. Я это знала. И… чувствовала, когда мы целовались, развалившись на матах (никогда бы ни подумала, что мой первый поцелуй — вроде бы явление до жути романтичное и нежное — произойдет в пропахшем потом спортзале). М-да, ужас, как было романтично. Зато… мне ли жаловаться?

Это было дерзко.

Страстно.

Необыкновенно.

И… это было с моим, фактически, не родным братом.

О, боже.

Я поспешила опуститься на кровать — не совсем удачное место, исходя из того, что между нами недавно произошло — и осмелилась уставить в его лицо. Ох, эти чувственные губы… Не верится, что я… их пробовала на вкус. Признаться честно, это было самое чудесное ощущение из всех существующих.

Артур натянул футболку на торс, которого недавно касались мои ладони — кстати, они до сих пор горели адским пламенем от воспоминаний о его бархатной коже — и неловко примостился рядом. Хах, словно я сейчас не выглядела так, будто сижу на бомбе.

— Айви, я… — кажется, Артур хотел сказать мне нечто серьезное — ну, не знаю — начать там, например, разглагольствовать о нашем спонтанном поступке или ворошить прошлое, но я, видимо, не собиралась его слушать, быстро прошептав:

— Не говори ничего.

В самом деле? Я это сказала?

Мое поведение отличалось странностью, и следующее, что приключилось, можно было отнести в ряд доказательств. Губы Артура казались слишком привлекательными. Слишком. Для подростка с разыгравшимися гормонами этот плод был сладок, к тому же — опасен. И меня тянуло испробовать его. В очередной раз.

Повалив Артура на кровать, я забралась поверх него, что-тоо далеко не было свойственно мне, некогда скромной девчонке, и впилась в его губы так, словно прикосновение к ним было глотком жизни. Мои ноги плотно вжались в его бедра. Я чувствовала власть, восседая на нем, а так же… ощущала нечто такое, что теплило мою душу и, вырываясь из ее глубин, выражалось в моих действиях к нему. Причем… нескромных действиях. Да и Артур был хорош. Вместо того чтобы откинуть меня или спросить, какого черта я веду себя, прям как в ПМС, он запустил одну руку на мою талию, другую опустил чуть ниже поясницы, отвечая на поцелуй. Разговоры сейчас были отнюдь лишними. И, знаете, не было особо значимо и то, что нас могут застукать. Снова…

Все вокруг для нас стало неважным. Были только я, Артур, и наш… умопомрачительный поцелуй, кажется, переходящий в нечто особенное.

Внизу живота приятно тянуло. Я наслаждалась каждой секундой, каждым пламенным прикосновением Артура, зажигающим всю меня — полностью. Не верится, что я убегала от него… Что на меня тогда нашло, может быть, в какой-то степени и объяснимо, но я должна была остановиться, ведь… Артур… что он в данный момент обо мне думает? Считает ли трусихой? Хотя после таких смелых действий он навряд ли думает обо мне нечто подобное…

Одурманивающая пелена, охватывающая область, где когда-то был мозг, рассеялась по щелчку: Артур прервал поцелуй и посмотрел на меня так, что у меня не осталось сомнений, когда он признался в самом сокровенном:

— Я люблю тебя, Малышка. Я. Люблю. Тебя. Всегда. Везде. Постоянно. — Его пальцы проделали дорожку от моей талии и остановились на щеке, бережно ее поглаживая. — Ох, Господи, я… — Артур зажмурился и ухмыльнулся; румянец охватил его лицо и по сравнению с тем, как он покраснел, я боялась вообще взглянуть на себя в зеркало — уверена, я похожа на помидор (или на что-нибудь похуже), —… я не думал, что смогу сказать тебе это так. Спокойно. Когда ты будешь в… сознании. Знаешь, и я вообще не подозревал, что сегодня это, наконец, случится.

Наконец? Так он тоже так ждал всего, что произошло?..

Ласки Артура и все его слова, выражающие какие-то теплые чувства ко мне, раньше казались чем-то нереальным — тем, что никогда не сбудется, а моя любовь к нему, зародившаяся достаточно давно, на тот момент грозилась уйти вместе со мной в могилу, так и не увидев «белого света».

А сейчас я чувствую себя так, словно крик моей души, наконец, услышали. Спустя столько лет. Столько лет, которые тянулись, будто вечность…

Как только у меня начали проявляться формы, я поняла, что больше не могу относиться к Артуру, как к другу или брату. Я взрослела, и чувство, которое никак не могла разгадать, росло вместе со мной. Как и Артур… С каждым днем он становился все привлекательнее, мужественнее и опытнее в плане охотничьего ремесла. И я ненавидела себя за то, что даже тогда, когда он вышел из подросткового возраста, у меня не хватило смелости сказать, что питаю к нему какие-то странные чувства, которые изводят меня изо дня в день. Артур превратился в более красивого и сильного парня, но осознание того, что с возрастом он наверняка изменился, стал, скорее всего, более адекватно воспринимать любое мое признание, никак не подтолкнуло меня на самый отважный поступок… Да и на тот момент я не совсем осознавала, что происходит со мной, когда я вижу его, когда он касается меня, прижимает к себе, улыбается той самой улыбкой, сводящей до приятного головокружительного безумия.