Но выяснять что-либо поздно и пока не имеет значения: птица, покинувшая его тело, летит к деревьям. Не думая ни о чем, я спешу за ней, лихорадочно отодвигая попадающиеся на пути ветви. Ласточка следует точь-точь по тому маршруту, указанному незнакомцем: я это понимаю, когда вижу ту старую хижину, развалившуюся около небольшого озера, и забор, в конце которого появляется тропинка — мое спасение к выходу отсюда!

Когда ласточка ведет меня по тропинке, освещая все своим пламенным светом, я оглядываюсь в надежде застать того незнакомца — но его не видно. Почему-то я знаю, что, пусть это и так, но он наблюдает за мной так, словно это делал и всегда.

С самого моего рождения…

XVII

Мне не спалось без Артура — его половина на моей кровати пустовала и была холодной. Может быть, именно из-за того, что мне не к кому было прижаться, я не могла уйти в мир Морфея, или из-за того, что случилось между нами пару часов назад. Честно, я не представляла, что сегодня может произойти то, что изменит мою жизнь, наверное, в лучшую сторону. Артур признался мне в любви — не в той, которая существует между братом и сестрой. Я должна была сразу же ответить ему взаимностью, а не тупить. Но, к счастью, у меня хватило ума признаться ему в своих чувствах, зародившихся еще достаточно давно. Самое поразительное из этого было то, что и Артур питал ко мне ту самую любовь довольно долго.

Если бы мы не тупили, то давно бы могли открыть друг другу себя настоящих. А так, мы ничуть не отличаемся умом от тех героев бразильских сериалов, которые все девяносто серий не могут признаться, что втюрились друг в друга, а в девяносто первой решаются на этот «отважный шаг». Ну и далее там следует второй сезон и все та же тягомотина, где только персонажи говорят, что что-то препятствует их любви и тому прочее. Надеюсь, с Артуром у нас такого не будет. То есть, я хочу сказать, что нам не будет мешать ничего.

Ничего.

Или никто.

Но так глупо думать, если вспомнить, кто мы друг другу с Артуром, и кто наш «предводитель». А самое главное: захочет ли он иметь со мной хоть какие-то отношения, пусть даже и тайные?..

Зная Артура, я бы дала на этот вопрос ответ.

Да. Захотел бы.

Мы слишком долго «пряталась» от своих чувств, и пора бы их выпустить на волю, чего бы нам этого ни стоило.

Единственный человек, который понимал меня в этом доме, отсутствовал. По просьбе Дэрека Артура вызвали в главную цитадель Охотников для помощи в составлении плана по обнаружению Высших демонов в нашем непредсказуемом городке. Я не думала, что наш отряд и другие настолько глупы, что не могут понять, где частенько тусуются эти пареньки, которые выглядят, как школьники! Бога ради, да с такими темпами им нужно нанимать собак-ищеек. Ну… или допрашивать меня, угрожая расправой. Я как бы владею нужной для них информацией, и даже пусть являюсь членом Западного клана, частично принимающего в этой операции участие, ни в чем не признаюсь. Это моя миссия. Да и только. Я сама на нее подписалась — идиотка, знаю. И, чтобы начать, наконец, действовать, мне нужно понять стратегию той «банды». Например, вы сможете объяснить то, зачем сегодня вечером четыре — подчеркиваю! — четыре парня ограбили магазин с женским бельем, после того, как подожгли фургончик с моим любимым лакомством? Нет? И я не представляю, дается ли это логическому объяснению, разве что кто-то из них балуется ношением девчачьих трусиков и ярко показывает, что ненавидит сладкое. Или вся эта группка занимается этой хренью — чертовы мазохистичные диабетики!

Мне повезет, если я вообще укокошу Высших прежде, чем их обнаружат другие Охотники...

После того, как я отправила Майе еще одно сообщение о том, все ли с ней хорошо — что и было так на самом деле, она начала называть меня сумасшедшей. О, да словно я от нее это слышала впервые. Но прилагательные набирали обороты, и уже после десятой смс-ки я узнала о себе новую характеристику: психопатка, которая не дает нормальным людям спать. Нормальным. Если учесть, что под этим словом она имела в виду себя, то я не соглашусь. Но несмотря даже на то, что Майя тоже со своими сдвигами, она моя лучшая подруга, и я волновалась за нее на этот раз сильнее, чем пару дней назад. Все-таки, та толпучка демонов начала свое «представление», и неизвестно, что они вообще задумали сотворить со школой. Или с моей подругой. Майя как раз является для них той, с помощью которой они смогут добраться до меня. И они готовы сделать абсолютно все, чтобы выудить хоть какую-то информацию о ее подружке-охотнице на демонов…

Ох, ну я и влипла конкретно. Нужно было бы еще тогда сообщить о появлении этих козлов — было бы меньше проблем. А сейчас… слишком поздно принимать другое решение, иначе за него я могу жестоко поплатиться.

Перекатившись с живота на спину уже двадцатый раз за минуту, я поняла, что такими темпами не смогу уснуть. Чертова бессонница и жажда мучили меня. Решив хотя бы избавиться от одного «недуга», я кое-как встала с кровати и, стараясь не разбудить трех-четырех человек, наверняка видевших третий сон, спустилась на первый этаж.

Меня встретила абсолютная темнота — прекрасно! — и еще эпическое столкновение обо что-то… вроде… светильника? Тихо выругавшись, я врубила лампочку на кофейном столике, которая охватила жалких два фута, и на цыпочках порхнула в кухню. Казалось бы, ничего уже не могло произойти со мной ужаснее, чем то, что случилось сейчас. Мой шаг на пьедестал, где возвышался заветный холодильник с прохладной водой, сопроводился пронзительным визгом, и что-то лохматое очень недобро зашипело, впиваясь зубами в мою нежную плоть.

— Ауч! Господи! — я затрясла пронзившей болью конечность, которую до того «испробовал» один недоразвитый Ползун. Вцепившаяся в мою ногу тушка после нескольких удачных попаданий острыми зубами в мое колено, наконец, отлетела в стену с пронзительным животным визгом — так ей! Потирая новую ранку, я с ненавистью уставилась на самое тупое в мире существо, имя которому было дано наверняка всеми «любимым» Сатаной: — Гарольд! Чтоб тебя, глупый котяра! Вечно валяешься, где ни посмотри…

Кот ответил мне недовольным визгом — и кто его учил так пищать? — а затем вальяжно поднялся на мощные лапы и легкой непринужденной походочкой поплыл в темный коридор. А потом я его потеряла из виду. Мне оставалось лишь думать, что я его долбанула достаточно хорошо, чтобы он где-нибудь отключился. Или помер. Или отключился, а потом помер.