Честно говоря, я в ужасе. Я бы не удивился, если бы она повернулась, а на ее спине висела бы куча кошек.

– Разве вы не миленькая парочка?
– говорит она, присаживаясь рядом со мной. Я не собираюсь ее исправлять, потому что она выгляди безумной, и боюсь, старушка сможет воткнуть мне нож в горло.
– Какой прекрасный день, не находите?

Я смотрю вверх на пасмурные облака, которые раскинулись над нами.

– Да, действительно хороший, - я пытаюсь скрыть сарказм в своем голосе, но Марли замечает это и щипает меня в бок. Я злобно на нее смотрю, пока тру свой бок. Она в ответ изображает невинность. Эти большие глаза и пухлые губы делают ее далеко не такой, по крайней мере, я пытаюсь убедить себя в этом.

– Первый раз в Катузе?

Марли наклоняется так, чтобы было видно леди.

– Да мы путешествуем по «Матери всех дорог», на пути в Чикаго.

– О, какая божественная идея. Вы наслаждаетесь друг другом?

– Да. Это было забавное путешествие до сих пор. Особенно мы провели хорошо время этим утром.

Я поперхнулся собственной слюной от признания Марли. Она хлопает по моей спине, пытаясь помочь.

– Ох, и чем же вы занимались?

– Немного насладились… рыбалкой. Ну, точнее Портер насладился.

То, что она говорит о рыбалке, имеет сексуальный подтекст, что пролетает мимо ушей старушки, но не мимо меня. Я снова погружаюсь в тот момент, вспоминая ее вкус на моем языке.

– О, я люблю рыбачить. Верьте или нет, но на этом пруду нельзя рыбачить.

– Серьезно?
– спрашиваю я, благодарный за смену темы. Назад к киту.

– Ох, да, после сексуального безумия, которое здесь произошло.

Бабуля ковыряется в носу, когда делает паузу, ожидая нашей реакции. Она достает козявку и смахивает ее в сторону, как будто мы не сидим рядом с ней. Быть пожилым человеком выгодно. Их не заботит никто и ничто. Черт, если бы я сейчас поковырялся в носу и выбросил козявку, то, абсолютно уверен, получил бы от Марли подзатыльник, за свое отвратительное поведение. Но у этой леди, это почти… мило.

Она фыркает и сопли ракетными снарядами влетают из ее носа. Забудьте, это ужасно, кто бы это не делал. Сопли не могут быть милыми в любом возрасте.

– Сексуальное безумство?
– Марли подбадривает. Я бы мог обойтись без бабулиной истории, которую она собирается рассказать, но, похоже, что все-таки услышу.

– Мой Алан и я часто приезжали на пруд в семидесятые, когда он начал становиться действительно популярным местом. Не стану врать вам двоим, марихуана потреблялась тогда также как и воздух. Если из твоего рта не торчал косячок, то ты не прожил жизни. Но только потому, что я курила, как пыхтящая женская задница в порнофильмах, это не означает, что вы двое можете курить. Вы поняли меня?
– она указывает на нас своим пальцем, со смертоносным взглядом.

Я вскидываю руки в знак защиты.

– Даже не думайте об этом. Не в моих принципах.

– Хорошо, - она сует палец в нос снова и копается там, когда я могу думать только о ее креме для зубных протезов, поскольку ее челюсть в одном чихе от того чтобы вывалиться из ее рта и ударится об стол. Когда она возвращается к разговору, то говорит в нос, благодаря пальцу в ноздре.

– Мы были такими накуренными тогда. Достаточно сильно, что однажды я увидела черного президента. Я думала, что у меня галлюцинации, но я практически предсказала будущее. К сожалению, человек, которого я увидела, был Гари Колман, а не Барак Обама, но это не имеет никакого значения.

– Мы все были такими накуренными тогда и оргии были обычным делом. Прыжки нагишом с «Синего Кита» поздно ночью были популярным среди местных жителей. Мы играли в игру – чей член у меня во рту, - и называли ее «болваном». Хорошее было время.

Я поворачиваюсь к Марли с отвращением и произношу:

– Чей член у меня во рту?

Марли фыркает, прикрывая нос.

– Женщины залетали направо и налево. Любовное семя прорастало повсюду и мы называли их в честь популярных фильмов, потому что, скажем честно, мы были под кайфом и не могли придумать ничего лучше. У нас было много Ханов Соло, несколько Чуисов, немало Лионелей Ричи, поскольку он был нашим Богом Любви тогда. Пруд стал сексуальной кроватью из спермы и жидкостей, от чего он стал таким густым, что было трудно плавать.

Да, к вам тоже подкатывает рвотный рефлекс?

Она продолжает, играя со своей перемотанной лентой сережкой.

– Думаю, что было несколько родов в этом пруду. Не было надежного способа, чтобы очистить пруд от плавающих плацент, ну, если вы не используете сачок для ловли рыбы. После четвертой плаценте, которая была найдена высохшей на берегу, мы осели на дно. Никто не хотел купаться в пруду полном спермы и других жидкостей.

– Не могу винить их в этом, - добавляю я, подавляя желчь, подступающую к горлу.

Она вздыхает и смотрит на пруд.

– И все же мне кажется, что я не смогу забыть о многократных проникновениях в меня на этом озере. Одни из лучших дней в моей жизни.

Что действительно можно ответить на подобное? Я не могу проронить ни слова и смущен. Все о чем я могу думать, как член кита исследует эту пожилую даму, пока ее переплетенные лентой сережки, подпрыгивают в экстазе. Если она хотела напугать меня на всю оставшуюся жизнь, то она проделала фан-хренительно-тастическую работу над этим.