Амитола, затаив дыхание, слушал их разговор. Не выдержал и воскликнул "ура!", когда Ферат ответил: "согласен".

Все за столом засмеялись реакции Амитолы, немало смутив его.

– Итак, - шлепнул ладонями об столешницу Гром.
– У командиров три дня на подготовку воинов. Пускай с завтрашнего утра притирают их к слаженным действиям. А нам не мешает отдохнуть. Время позднее уже, - встал он из-за стола, протянул руку Мартине.

– Минуту могу с тобой поговорить наедине, Гром?
– неожиданно встал со своего места старик Хакеч.

– Конечно, - удивленно поднялись брови Грома.
– Пройдем в мою комнату. Мартина, подождешь нас за дверью?

Старик, как всегда не по годам шустро пошел вперед, а Гром поспешил за ним.

Как вошли в комнату, Хакеч подскочил к Грому, узловатыми пальцами судорожно сжал его руку:

– Они пропали!
– прошептал он.
– Совсем пропали!

– Ты о чем?
– встревожился Гром, никак не соображая, что это говорит ему старик.

– Я о потусторонних. Уже два дня как их нет. Ни одного!

– А может, еще появятся?

Хакеч покачал головой:

– Все долгие годы они постоянно были вокруг меня. Никогда не было такого, чтобы ни одного... Как теперь быть!
– отчаянно с силой зажимал он руку Грому.

– Думаешь, уже не будут совсем?

– Не думаю, а знаю.
– Лицо старика выражало крайнюю степень тревожности.
– Теперь я бессилен перед врагами крепости. Если нет потусторонних, то нет и чем отбиваться от врага. Понимаешь?

Собственно, Гром уже понял, что это дело рук админов. Вполне логично не убрать зачинщика бага, а убрать саму причину. Почему сразу так не сделали, остается только гадать. Зачистили программное наложение, вот и исчезли потусторонние из Аркадии. Большая потеря для безопасности крепости, черт побери! Но, что поделаешь?

– Понимаю, - успокаивающе похлопал свободной рукой старика по тщедушному плечу.
– Подумаем, как еще можем отбиваться от нападений.

– Получается, что я здесь больше не нужен, Гром. От меня нет никакого толку в крепости.

– Почему же?
– улыбнулся он.
– Сегодня ты заставил Ферата вступить в мою группу. Без тебя вряд ли бы стал.

– Я обманул его, - продолжал сокрушаться Хакеч.
– Даже не знаю, зачем поступил так нехорошо. Наверное, подумал, что справедливость превыше правды.

– Вот что, Хакеч. Ты никому пока не говори о потере своей способности. Живи, как жил. А там посмотрим. У тебя же, наверное, масса и других талантов, о которых мы и не догадываемся.

При этих словах у Хакеча разгладились морщины лица. Стискивание ослабло до рукопожатия. Гордо блеснули старческие глаза, и он проговорил:

– Мудрее меня только бог Несару. Не бывает способностей превыше мудрости. То, что я познал за сотни лет странствий по миру большая ценность для вас. Будьте внимательны моим советам, и вам воздастся.

– Конечно, Хакеч. Ты всегда будешь нашим ценным советником во всех делах и, что тоже очень важно, ценным алхимиком в крепости. Кстати, вот твои вещички, - достал из сумки и протянул ему пожитки старика.
– Я их прихватил для тебя.

– Ой, спасибо, что так сделал. А то я совсем забыл про них тогда.

– И еще, хочу тебя обрадовать. Со мной прибывшие первородные могут тебя обеспечивать любыми растительными ингредиентами для твоих растворов. Понимаешь? Любыми, какими захочешь. Воспользуйся и этим случаем. Так что, не волнуйся, что отняли боги у тебя потусторонних. Живи и твори для нас зелья спокойно под защитой этой крепости.

Старик действительно сразу успокоился, благодарно кивнул Грому и пошел к двери, за которой все это время переговоров дожидалась разрешения войти Мартина.

Как старик вышел, залетела она и с любопытством глянула ему в глаза:

– Что он тебе поведал по секрету?

Гром от души расхохотался.

– Если скажу, не будет секретом.

– Ну, скажи, скажи, - канючила любопытная Мартина.
– Что он тебе сказал?

Гром со смехом отнекивался, а Мартина обиженно надула губки и отошла от него.

– Ладно, скажу тебе. Только никому не говори.

Мартина снова, сгорая от любопытства, резво подскочила к нему:

– Никому не скажу.

– Он обещал познакомить меня с красавицей эльфийкой, - постарался серьезным тоном сообщить ей "секретную" новость.

Сначала на лице девушки выразилось возмущение, но сразу перешло на недоверие к его словам.

– Не хочешь правду говорить, ну и не надо. Пойдем спать.

– Вот и славно, - обнял он ее.
– А потом я на три дня уйду в реал. А ты?