Я хочу, чтобы вы становились все ближе и ближе, как одна душа в разных телах.

Ты годами боролась с ревностью. Теперь ты нашла ключ.

В следующий раз, если появится ревность, сразу же завладей ею; и то же самое, что ты сделала с главным врагом, ты можешь сделать со всеми врагами, которые приходят в твой ум. Они меньше, они исчезнут еще быстрее, у них не столько энергии.

Но когда высвобождается энергия, обязательно встает вопрос — что с ней делать? До настоящего момента ее использовала, высасывала ревность. Теперь она струится по всему твоему телу. Ты ощущаешь себя более чувственной, ты ощущаешь себя более любящей. До настоящего момента ты оставалась непреклонной, всегда немного сторонясь людей. Это не твоя вина, это беда всей Англии! Поэтому отбрось и Англию. Будь человечной.

И не медли, потому что, невыраженная, эта энергия может создать проблемы. Выражай ее: танцуй, пой, люби. Что бы ни приходило тебе в голову — делай это.

Ошо, когда актер на сцене играет или художник пишет картину, иногда внезапно ум останавливается, и играющий на сцене или пишущий картину пропадает. По твоим словам, творчество проходит через человека, пока он пуст, как полый бамбук.

Тогда создается прекрасное произведение искусства, потому что не кто-то, а само существование создало его.

Мне интересно, похоже ли это на проблеск просветления. Но он существует столько, сколько мыльный пузырь. Возвращаясь к обычному состоянию, бедняга возвращается в пустыню повседневной жизни, такой заурядной, и у него нет качеств, чтобы достичь наяву этих проблесков. Произведение искусства остается на той же высоте — оно намного выше создателя, но бедняга остается внизу, в долине. Изредка его может подхватить другой мыльный пузырь, но скоро он снова вернется в долину. Моцарт, Бетховен, Леонардо да Винчи, Винсент Ван Гог и многие другие сгорели в этом поиске, но, похоже, никуда не пришли. Это потому, что они не нашли хорошего мастера?

И еще один вопрос: если существование настолько великодушно и дало этим людям еще один шанс, они где-то рядом? Ошо, почему лодке творчества не хватает горючего, чтобы достигнуть берега просветления?

Творческие люди: художники, музыканты, поэты или танцоры — периодически достигают состояния, которое можно назвать «проблеском просветления», но это только проблеск. Это не достижение. Они себя к этому не подготовили. Это получилось случайно.

Художник был поглощен написанием картины. Он был так поглощен, что забыл себя, забыл эго, забыл свои мысли, и, сам того не понимая, он оказался в состоянии медитации, и случайно открылась дверь — и он увидел красоту запредельного.

Но из-за того, что он неподготовлен, он не может остаться в медитации. Он даже не знает основ медитации; он, возможно, никогда и не слышал этого слова. Он делал что-то другое. Это случилось только потому, что он потерялся в своей работе — в танце, музыке, в пении: он выполнил условие для проблеска.

Скоро он вернется. Когда закончится танец, когда картина будет завершена, он вернется в пустыню повседневной жизни. И ему будет хуже, чем обычному человеку, потому что он познал нечто, о чем обычный человек даже не мечтал. Он страдает больше. Он видел дверь открытой, он видел дверь закрытой, и он чувствует себя совершенно беспомощным.

Теперь перед ним встала великая проблема: есть нечто гораздо более прекрасное, чем любая картина, гораздо более мелодичное, чем любая музыка, гораздо более поэтичное, чем любая поэзия. Есть танец больше танца, но как этого достичь? Все, что он может, — это танцевать свой обычный танец. Если в своем обычном танце он будет осознавать, что танцует его, чтобы вернуть проблеск, он не вернет проблеск, потому что условие не будет выполнено: он не потеряется в танце. Технически он будет исполнять танец, но его эго останется наблюдать, когда откроется окно, а оно не откроется. Оно откроется только тогда, когда он забудется.

Проблема в том, что это происходит только на Западе, не на Востоке.

Восток беден, невероятно беден, но в каком-то смысле невероятно богат. На Востоке, если у поэта, у художника или у музыканта был проблеск, он не будет утруждать себя танцем или картиной, он будет искать мастера, потому что понятно — это в самой атмосфере, оно находилось там тысячи лет, — что творчество может дать вам проблеск, но не более того. Если вы хотите получить нечто, что станет вашей неотъемлемой частью, вам нужно найти мастера, путь; вы должны изменить себя, свой образ жизни. Вам нужно привносить осознанность во все, что вы делаете, вам нужен кто-то, кто будет говорить вам — и не только говорить, кто-то, чье присутствие станет доказательством того, что ты не гонишься за тенью, за галлюцинацией.

Запад беден. Он породил великих художников, но, к сожалению, на Западе не было атмосферы для просветления, не было мастеров, которые могли бы показать путь. Западные художники страдали больше, чем кто-либо еще: они сходили с ума, совершали самоубийства, они забывались в наркотиках. Западный художник страдал больше, чем кто-либо еще на Западе, потому что у него были проблески запредельного, но он не мог сделать этот проблеск действительностью, которая оставалась бы с ним двадцать четыре часа в сутки, как сердцебиение. Они испытывали невероятные муки.