Он осознал, что полностью забыл, что эти очки отдельны от него. На протяжении пятидесяти лет они постоянно были на нем, он не мог без них видеть, и даже чтобы подойти к своей кровати, он должен был использовать их, и так постепенно он начал спать в очках.

Весь его мир зависит от очков: если они зеленые, все будет зеленым; если они голубые, все будет голубым; и он уверен: все, что он видит, не может быть неправдой.

Человеческий ум также только инструмент. Очки располагаются на внешней стороне головы, ум — внутри, поэтому вы не можете выключать его каждый день. И внутри вы настолько с ним близки, что сама близость становится отождествлением, поэтому все, что бы ум ни видел, кажется реальностью. Но ум не может видеть реальность; ум может видеть только свои собственные представления. Он может видеть свои собственные проекции, отображенные на экране мира.

Я рассказывал вам об одном случае, который произошел, когда я переезжал из Бомбея в Калькутту, и на железнодорожный вокзал пришли сотни людей, чтобы проводить меня. Когда поезд тронулся, я вошел. Это было купе с кондиционером, и в нем находился еще один человек. Он распластался передо мной, коснулся моих стоп.

— Что ты делаешь? — спросил я. — Ты даже не знаешь меня.

— И не нужно знать: тебя провожают столько людей; и многие из них очень богатые люди Бомбея — я их знаю.

— Если тебе это в радость, если тебе от этого хорошо, ты можешь касаться моих стоп, но я мусульманин.

— Боже мой! — воскликнул он. — Ты действительно мусульманин? Ты, наверное, шутишь! — Он изо всех сил пытался успокоиться, потому что коснулся стоп мусульманина. — Я из высшей касты кашмирских браминов. Ты действительно мусульманин?

— Вне всякого сомнения — я же сам об этом говорю.

— Но те люди, которые пришли проводить тебя, не выглядели как мусульмане: мусульмане носят особые головные уборы, особую одежду, у них особый язык. А они все были индуистами.

— Они все были индуистами, — ответил я. — Но эти люди осаждали меня, потому что я мог сказать им номер лошади, которая выиграет на следующих скачках… только чтобы узнать, кто победит на скачках в следующий раз.

— Боже мой! Мне необходимо принять душ.

— Да, тебе это необходимо.

Он вышел, принял душ, сменил одежду и вернулся. Он спросил:

— Это действительно правда?

— Я пошутил! Я индуист высшей касты, — ответил я.

Он снова припал к моим стопам, а я сказал:

— Ты не понял. Я сказал тебе, что я мусульманин…

— Но… только что ты говорил…

— Я просто шутил.

— Там так холодно, а мне придется еще раз принять душ. Для чего ты делаешь из меня дурака?

— Я не при чем — ты сам начал эту игру.

Он снова вышел, принял душ, вернулся и ничего мне не сказал; он сел на свое место, даже не посмотрев в мою сторону. Я позвал слугу и сказал:

— Принеси из моего чемодана «Шримад Бхагавадгиту» — это библия индуистов.

Человек вскочил со своего места и коснулся моих стоп.

— Я был уверен, что ты индуист и просто шутишь, — сказал он.

— Ночь холодная, но ты снова совершил ту же ошибку. Даже если я индуист, ты не должен касаться моих ног.

— Как же так? Святой, который видит будущее — какая лошадь придет первой на скачках… Я должен коснуться его ног.

— Это твое решение, но «Шримад Бхагавадгита» на самом деле не «Шримад Бхагавадгита».

— Что? Тогда что же это?

— То, чем это и должно быть, — это Коран Шариф. Это единственная книга в моем чемодане, и ты сейчас в этом убедишься, пусть только слуга принесет ее.

Он сходил за ней, и это был Коран Шариф. Один человек постоянно уже много лет уговаривал меня поговорить о Коране Шариф — библии мусульман. В этот раз он привез самый лучший перевод, только что вышедший в свет. Поэтому я сказал:

— Пусть он принесет книгу — и ты сам увидишь.

Когда книгу принесли, он воскликнул:

— Боже мой, ты действительно мусульманин. Я готов убить тебя! Три раза я принимал холодный душ, и теперь я снова должен сделать это. Ты мог просто сказать: «Принеси Коран».

— Это мое дело, — ответил я. — Не тебе указывать мне.

Прежде чем принять душ, он попытался найти кондуктора. Но кондуктора в вагоне не было, поэтому он пошел принимать душ. Пока он мылся, вошел кондуктор, потому что кто-то позвал его. Я рассказал ему обо всем, что произошло. Он громко смеялся. Я сказал:

— Когда он попросит пересадить его в другое купе — свободные места есть, но ты скажи, что эти места заняты; пассажиры будут садиться на следующих станциях. И скажи, пожалуйста, этому человеку: «Он не мусульманин и не индуист; он христианин — на деле он шудра, принявший христианство».

А коснуться стоп шудры… Шудра — это низшая индуистская каста. Даже коснувшись тени шудры, ты должен вымыться… даже тени!

Тот человек вышел. Увидев кондуктора, он очень обрадовался, отвел его в сторону и сказал: