Гондорцы пытались огрызаться, но эта атака была слишком серьезной и хорошо спланированной, чтобы можно было рассчитывать остановить врагов на самых подступах. Под прикрытием непрекращающихся ни миг залпов лучников, тяжелая гвардия достигла, наконец, вражеских укреплений. В самом центре их монолитного строя находился гигантский таран толщиной в два человеческих торса, который несли аж несколько десятков могучих воинов. Врата Минас-Тирита были слишком массивными, чтобы пытаться разрушить их менее внушительным орудием.

Первый же его удар основательно встряхнул врата. Вниз посыпалась белая каменная крошка. Было очевидно, что еще несколько подобных ударов, и они не устоят. Впрочем, второго удара уже не последовало. Предусмотрительные защитники прекрасно понимали, что ситуация рано или поздно может обернуться подобным образом, и посему подстраховались заранее. На широкой надвратной площадке еще загодя была размещена диковинная машина непонятного для непосвященного назначения. Представляла она собой мешанину полых металлических трубок и кожаных шлангов.

Для чего она предназначалась, стало понятно, когда харадрим подобрались вплотную к вратам и начали свою разрушительную работу. Один из защитников окунул кожаный шланг в довольно вместительный мех с темной маслянистой жидкостью, другой при помощи хитроумных рычагов принялся качать эту массу по трубам и, наконец, третий поднес зажженный фитиль к специальному отверстию возле самого края трубы.

Из широкого железного дула вырвалась струя обжигающего рыжего пламени, которая в мгновение ока накрыла всех, кто находился в тот момент перед вратами. Люди в одночасье вспыхнули словно пропитанные смолой факелы. Харадрим остервенело катались по земле, надсадно воя. Таран был брошен и тоже охвачен огнем, вызванным к жизни смертоносной машиной хитроумных гондорских инженеров. Воины, которым повезло несколько больше, тут же шарахнулись в стороны как можно дальше от охваченного пламенем участка земли.

Атака непосредственно подле врат была остановлена, но уже десятки и сотни харадрим достигли стен и теперь пытались карабкаться по ним по специальным приставным лестницам. Они при всем желании не смогли бы достичь верха, слишком уж высоки и неприступны были стены древнего города, но стремились захватить надвратную площадку. Если бы это им удалось, то защитники Минас-Тирита были бы обречены. Однако, как оказалось, военные сюрпризы города-воина еще далеко не исчерпали себя.

Защелкали массивные настенные арбалеты и требущеты. Эти орудия не принимали участия в недавней перестрелке и посему надежно укрытые за толстыми крепостными зубцами, уцелели практически в полном составе. Их наводчики били в основном не по людям, а по их осадной снасти. Массивные стрелы и булыжники вдребезги ломали деревянные лестницы, сбрасывая их вниз вместе с визжащими от ужаса воинами. Нескольким десяткам харадрим все же удалось добраться до вожделенной площадки. Но здесь их уже встретили копья и мечи отборной королевской гвардии. Превосходно разбирающийся в искусстве осады крепостей Анор поставил сюда своих лучших людей.

Бой продолжался до самого вечера, пока, наконец, Ульмар скрепя сердце не отдал команду своим воинам отступить. Он сильно недооценил гордых дунадайн, потеряв под стенами их столицы уже более сорока тысяч солдат, и теперь ему требовался новый план.

Глава десятая. Прощание Аргора.

Лодка Хасим-паши отчалила от корабля в самый последний момент, когда оборона его экипажа была уже практически сломлена. Лодку подобрал один из подоспевших харадских кораблей, тут же став флагманом вражеской армады взамен оставленного "Гнева султана". Гондорцы одержали блестящую победу, посрамив своих врагов, но, увы, это им уже не помогло. Слишком весомым было численное преимущество харадрим и их союзников, и посему в итоге все их корабли либо стали добычей темной армады, либо ушли под воду вместе с экипажами, которые предпочли смерть позорному плену, сумев погибнуть как настоящие герои.

Их предводителя, отважного адмирала Тедора враги все же сумели захватить в плен в самом конце битвы, перебив весь его экипаж до последнего. Усталый и изможденный, весь покрытый кровоточащими ранами, но так и не сломленный гордый дунадайн в ответ на предложение Хасим-паши впечатленного смелостью адмирала перейти на его сторону и занять в харадском флоте достойный и высокий пост лишь презрительно плюнул в его сторону.

Тедора прилюдно обезглавили перед строем остальных пленных, предложив им всем тот же самый выбор. Некоторые из них, устрашившись, приняли жизнь из рук своих врагов. Большинство же предпочло умереть, так до самого конца и не потеряв присутствия духа подобно своему погибшему смертью храбрых предводителю. Несломившихся повесили на реях их собственных кораблей, так чтобы защитники крепости видели, какая именно участь ожидает тех, кто осмеливается сопротивляться великой армии харадрим и ее несокрушимому флоту.

Темная армада одержала полную победу на море над гондорским флотом, хотя и сама при этом потеряла половину своих судов, включая и флагман "Гнев султана", который ушел под воду вместе с намертво сцепившимся с ним гондорским галеоном. Подобно двум могучим витязям они погибли, уничтожив друга, навеки став кровными братьями под сенью безбрежной величественной глади морских вод...

Но Дол-Амрот по-прежнему стоял. Его гарнизон насчитывал более трех тысяч воинов, прекрасно обученных профессионалов, и значит, миссия Хасим-паши была еще куда как далека от своего завершения. На новом флагмане харадского флота подняли белый флаг, приглашая противника на переговоры. Через некоторое время из крепости пришел ответ. Аргор Итилиэнский был не прочь встретиться с командующим вражеским флотом и обсудить сложившуюся ситуацию.

Широкие врата крепости распахнулись, пропуская делегацию в составе самого Хасим-паши и эскорта его лучших воинов, и тут же захлопнулись вновь. В Дол-Амрот харадский вельможа вступал с видом победителя. Он нисколько не опасался вероломства своих противников, поскольку мирные переговоры считались священными, а жизнь парламентеров на них - неприкосновенной. Потомки дунадайн были слишком честным и гордым народом чтобы позволить себе нарушить древний обычай, ибо это считалось святотатством, и свершивший подобное был бы во веки веков проклят Валар и Всеединым вместе со всем своим родом.