Эвенору тогда не слишком поверили. Нет, никто не сомневался в том, что юноша не праздновал труса бился до последнего, благо дружина уже знала его достаточно хорошо, чтобы сомневаться в его храбрости, но парень сильно ударился головой, что подтвердил главный лекарь форта, а значит, часть событий могла быть им искажена или попросту ускользнуть из памяти, и посему всему случившемуся тогда не придали особого значения, решив, что отряд погиб в заурядном столкновении с орочьей шайкой, благо приграничные стычки с ними случались довольно часто, и потеря одного десятка не была для тамошних мест таким уж большим событием.

Однако сам Эвенор ничего не забыл, поклявшись себе тогда во что бы то ни стало разыскать таинственного альбиноса и отомстить ему за всех погибших товарищей. Шли годы и под гнетом насущных дел воспоминания о той злополучной стычке постепенно отошли на задний план, но отнюдь не поблекли, ибо со временем меркнут все оттенки, но только не черный цвет горечи и отмщения, и теперь Наместник был готов поклясться, что встреченный им тогда орк, и та тварь, о которой говорил старый тысячник - одно и то же лицо. А это значило, что относительно спокойной жизни последних лет, да и всей Четвертой Эпохи подошел конец.

Имея подобного вождя, орки и им подобные никогда не успокоятся и не смирятся со своим нынешним положением. А значит Арнору, да и Гондору тоже следовало срочно готовиться к тотальной войне. На истребление. К тому же если здесь замешана еще и темная магия, то дело принимает еще более серьезный оборот, и тогда уже людям наверняка потребуется и помощь перворожденных эльфов, которых на просторах Арды осталось совсем малое число.

Тяжело вдохнув, Наместник рассеяно позвонил в небольшой, но довольно звонкий серебряный колокольчик и велел явившемуся на зов стражнику доставить в его кабинет свежее перо и чернила. Следовало срочно написать донесение великому государю Анору I. В стольный Минас-Тирит.

Глава четвертая. Фэйкор.

По восточному тракту в диких степях Прирунья неторопливой рысью ехал всадник. То, что этот наездник был далеко не обычным завсегдатаем здешних мест, буквально сразу бросалось в глаза любому путнику, которому бы посчастливилось повстречать его на своем пути. Молочно-белая идеальная кожа красиво оттенялась темно-зеленым дорожным костюмом и легким травянистым плащом, в который с ног до головы был закутан незнакомец.

Всадник явно не принадлежал к человеческой расе. Слишком стройная фигура, слишком гладкая кожа и слегка заостренные уши не оставляли любому встреченному никакого сомнения относительно того, кто перед ним.

Путник несомненно принадлежал к эльфийской расе. Причем к самой восточной ее ветви. Ветви эльфов авари, коих их западные сородичи звали эльфами ночи. Эльфами, не возжелавшими дивного света Валинора и его могучих владык.

Конь всадника также сильно отличался от обычных лошадей. Идеально стройный, с телом будто бы вышедшим из под резца неведомого, но донельзя искусного мастера и бархатной отливающей серебром шерстью, он принадлежал к породе эльфийских луноходцев и ничуть не уступал коням иных родов эльдар, которые также были весьма и весьма сведущи в искусстве выращивания лошадей, на голову превосходя в этом отношении все иные расы и народы Средиземья.

По легенде сам неистовый Нахар, конь Великого Охотника Оромэ был прародителем этих сказочных иноходцев. Каждый из них имел свое имя и на протяжении всей жизни признавал лишь одного хозяина. Этот конь тоже имел свое имя. Эйхар, так звали этого жеребца. Личный конь лучшего воина и чародея народа авари. Конь самого могучего Фейкора. Всю дорогу эльф был погружен в свои нелегкие думы, ни на секунду, однако, не теряя бдительности, ибо в диких землях Прирунья это было смерти подобно.

Будучи от природы невероятно одаренным магически, он острее прочих своих сородичей ощущал ту незримую злобу и напряжение, копившееся в мире последние десятилетия. Нет, даже непосредственно после окончания Войны за Кольцо тьмы в этом мире, несмотря на тогдашнюю победу светлых сил, все равно оставалось предостаточно, и орки и им подобные отнюдь никуда не исчезли, лишь затаившись до времени. Но именно теперь они, наконец-то, решились вновь поднять голову и выйти из вековечной тени.

Здесь не могло быть ошибки. Среди авари Фэйкор был единственным, кто умел своим разумом достигать земель Валинора и вести беседу с тамошними великими иерархиями. И те лишь подтвердили его опасения. Мир вновь ожидали потрясения, и его народу предстояло встретить их во всеоружии.

Авари еще не знал об охватившей северо-восток Арнора войне и поражении орды, но инстинктивно чуял, что мешкать было более нельзя. Малочисленность своего рода эльфы испокон веков компенсировали единичной мощью своих воителей и могущественной магией. Ныне пришла пора вновь прибегнуть к ее помощи, и поскольку за века враг стал чудовищно многочисленным и сильным, следовало прибегнуть к мудрости и творениям тех, кто стоял несоизмеримо выше даже гордых перворожденных элдар.

Сердце Пламени. Артефакт, о котором молчали практически все хроники древности, ибо он был невероятно могущественным оружием, которое ни в коем случае нельзя было доверить в нечистые руки. Лишь крайне редкие упоминания о нем дошли до настоящих дней, да и то знали о его существовании лишь немногочисленные посвященные. Те, кого Валар в свое время посчитали достойными хранить сию великую тайну.

Огненный клинок самого Тулкаса Астальдо, коим тот сражался еще в эпоху первых войн с Мелькором. Клинок, врученный могучему Вале самим Илуватаром. Меч, рожденный в глубинах Пламени Неуничтожимого, специально созданный Эру, для того чтобы уничтожить Черного Врага Мира и раз и навсегда покончить с Тьмой в пределах Арды. Однако тогда грозный и неистовый, но добрый сердцем, незлобивый и простодушный Тулкас пощадил Моргота, лишь пленив его, но не лишив бытия.