– Ваше величество...
– эмир выдержал многозначительную паузу - наши страны не всегда ладили друг с другом, это так. Но все же ныне мы не враги друг другу, и посему я в очередной раз осмелюсь спросить ваше величество, не желает ли он переменить свое решение относительно регламента сегодняшнего совета? Ведь речь там наверняка пойдет о значимых для всего нашего мира делах, и мы, харадрим, не хотели бы оставаться от этого в стороне.

– Я ценю ваш энтузиазм, эмир.
– Холодно усмехнулся Анор.
– Но, к сожалению, решение относительно состава совета мной уже принято и не подлежит обжалованию.

– Но я все же осмелюсь напомнить вам, что...

– А осмелюсь напомнить вам, что пока еще я король этой страны!
– Сурово полыхнул темными глазами Анор.
– И как король я буду сам решать, кого именно мне принимать на совете, а кого нет. Надеюсь, вы меня поняли верно, эмир. Если у вас все, то не смею вас больше задерживать. На сегодня у меня назначено много дел, и мне нужно успеть подготовиться к предстоящему совету. Естественно вас, как посланца дружественной нам страны в общих чертах уведомят о том, как именно он проходил, и какие конкретно решения были на нем вынесены.

После этого получившему гневную отповедь эмиру ничего не оставалось делать, кроме как отвесить государю Гондора еще один нижайший поклон и тихо удалиться в сопровождении собственной пышной свиты, прячя недовольную мину. Было похоже, что он рассчитывал на совершенно иной ответ.

***

Закончив прием, Анор I попросил всех присутствующих покинуть залу, а затем также вышел вон в сопровождении своей королевской стражи. Король Гондора направлялся в свои покои. Ему требовалось сменить парадные одежды на более удобный костюм, а также немного отдохнуть и привести мысли в порядок.

Оказавшись в своей спальне, король быстро переоделся в удобный коричневый костюм, в котором он обычно выезжал на охоту, и налил себе полный кубок гондорского красного вина столетней выдержки из объемистого хрустального графина на столике. Официальная часть дня закончилось. Настало время конфиденциальной.

Харадрим. Это слово наряду с северным вторжением в Арнор никак не шло у него из головы. Вот где настоящий враг. Враг могучий и многочисленный. Да притом и еще и хитрый, расчетливый и донельзя опасный. Враг, прячущийся под маской друга. Намного более коварный и могущественный, нежели все орки вместе взятые.

Хотя это еще с какой стороны посмотреть. Мало того, что Мордор ныне набрал такую силу, что стал представлять реальную угрозу даже несокрушимому Гондору, так еще и последнее письмо Наместника Эвенора совершенно выбило его из колеи. Наместник никогда не был человеком склонным к выдумкам и фантазерству. Но, тем не менее, в письме ясно и недвусмысленно помимо вторжения орков и ангмарцев говорилось о могучей темной магии имевшей место быть на окраинном севере его империи. Приводились многочисленные свидетельства из числа опытных бывалых воинов, также явно не страдающих любовью к зряшному сочинительству.

А это значило, что к донесению нужно было отнестись со всевозможной серьезностью и как можно скорее принять все необходимые меры. Пока не стало слишком поздно. До государя и в прошлом не раз и не два доходили слухи о различного рода темных сектах и навроде как явлениях темной волшбы в самых разных частях его империи, однако слухи эти были слишком уж бессвязными и противоречивыми.

Да и исходили они в основном от простых крестьян, которых хлебом не корми, дай сочинить какую-нибудь неправдоподобную байку о додревних призраках и чудовищах и возвращении Тьмы. Теперь же все было иначе. Враг был у самого порога, и ему, Анору Первому, великому владыке самой могущественной империи на просторах Арды предстояло встретить его во всеоружии.

К тому же предложение руки дочери Эвенора также изрядно озадачило короля. Впрочем, рассудив здраво, ему пришлось нехотя признать, что предложение Наместника Арнора было не лишено изрядной доли здравого смысла. Тем паче в условиях нынешней обстановки, когда нобили, как с той, так и с другой стороны едва ли не готовы вцепиться друг другу в глотки, и о единстве времен короля Элессара можно было только мечтать.

Немного отдохнув и собравшись с мыслями, король вызвал к себе одного из личных стражей и приказал ему сообщить о начале большого совета. Все его члены большей частью были уже в сборе, а те, кто еще не прибыл, прибудут позднее и быстро вникнут в ситуацию, благо среди тех, кого король хотел видеть на совете, не было глупцов и тугодумов. Так что не стоило откладывать дело в долгий ящик и томить своих друзей и союзников бессмысленным ожиданием. Поправив свои длинные темные волосы, Анор решительно покинул покои и в сопровождении немногочисленной стражи направился в тронный зал. Его ждал совет.

***

Когда Анор Первый вошел в тронный зал, его там уже ждали. За длинным столом специально внесенном в залу для подобного случая сидело около тридцати знатных нобилей и военачальников Гондора. Также в зале присутствовал посланец Арнора молодой граф Давинион и один из военачальников Рохана Энерил, могучий светловолосый муж в самом расцвете сил.

И если на последних двух Владыка Гондора мог рассчитывать целиком и полностью, то в отношении своих собственных вельмож у него отнюдь не было подобной уверенности. Слишком уж сильно знать соединенного королевства любила презренный металл. И на этой слабости сполна играли как харадрим, так и прочие враги его империи, не исключая даже орков, которые хотя и были врагами всех без исключения людских племен запада, тем не менее, косвенно пользовались любовью к золоту и жаждой власти здешних нобилей, всегда выступавших против войны с зеленокожими тварями Тьмы, с которых нельзя было взять богатую добычу, но зато приходилось тратить огромные деньги на оснащение собственных воинов и всю кампанию в целом, и вольготно плодились в бывших владениях соединенного королевства и землях Тьмы, с каждым годом все набирая и набирая силу.