— Итак! Кто хочет стать первым?

Охранники в замешательстве посмотрели друг на друга.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Бентам, встревожено хромая к нему. — Разве это не должны быть только ты и я? Мы так долго работали…

— Не будь таким жадным, братец. Я ведь обещал им, что их преданность будет вознаграждена? — он снова посмотрел на охранников, скаля зубы, словно ведущий игрового телешоу. — Ну, кто из вас это будет?

Оба вскинули руки вверх.

— Я, сэр, я!

— Я хочу!

Каул ткнул пальцем в тварь, которая охраняла меня:

— Ты! — решил он. — Мне нравится твой энтузиазм. Иди сюда!

— Спасибо, сэр, спасибо!

Каул нацелил свой пистолет на меня, тем самым освобождая моего охранника от этой обязанности.

— Итак, какая из этих душ тебе по душе? — он вспомнил, где я назвал ему какие сосуды, и начал указывать на них. — Йет-Фару. Что-то связанное с водой, затоплением. Будет полезно, если ты когда-нибудь задумывался о жизни под водой. Волсенвирсенд. Я думаю, это что-то вроде похожего на кентавра получеловека, который управляет облаками. Бен, знакомо звучит?

Бентам что-то пробурчал в ответ, но Каул даже не слушал его.

— Стайл-хайд, вот еще хорошая. Металлическая кожа. Может быть полезна в бою, хотя, интересно, нужно ли смазывать себя…

— Сэр, надеюсь, вы не против, если я спрошу, — произнес охранник робко, — но что насчет урн побольше?

Каул погрозил пальцем:

— Мне нравятся люди с амбициями, но эти для меня и моего брата.

— Конечно, сэр, конечно, — поспешно ответил охранник. — Тогда… э-э… а какие будут еще?

— Я предложил тебе наилучшие варианты, — произнес Каул тоном, в котором послышалось предостережение. — Выбирай.

— Да, да, простите, сэр… — на лице охранника отразилось мучение. — Я выбираю… Йет-Фару.

— Отлично! — грянул Каул. — Мальчик, неси сосуд!

Я подошел к нише, на которую указал Каул, и вынул сосуд. Он был таким холодным, что я натянул на руку рукав куртки, как перчатку, но даже сквозь ткань казалось, что сосуд вытягивает все тепло, что еще оставалось в моем теле.

Охранник уставился на мою руку:

— Что мне с ним делать? — спросил он. — Принять как амброзию?

— Не уверен, — задумался Каул. — Как ты считаешь, брат?

— Я тоже не уверен, — ответил Бентам. — Об этом не упоминается ни в одном из древних текстов.

Каул почесал подбородок:

— Я думаю… да, думаю, тебе нужно принять его как амброзию.

Он кивнул, внезапно уверенный в себе:

— Да, именно так. Как амбро.

— Вы уверены? — переспросил охранник.

— Абсолютно на сто процентов уверен, — ответил Каул. — Не нервничай так. Ты войдешь в историю. Как первопроходец!

Охранник встретился со мной взглядом:

— Без фокусов, — сказал он.

— Без фокусов, — сказал я.

Я откупорил сосуд. Голубой свет засиял из него. Охранник обхватил своей рукой мою и, направляя ее, поднял сосуд над головой и запрокинул лицо.

Он издал длинный судорожный вздох.

— Ну, была не была, — пробормотал он и наклонил мою руку.

Жидкость потекла из сосуда вязким потоком. Едва она достигла его глаз, рука охранника сжала мою руку так сильно, что мне показалось, у меня сломаются пальцы. Я вывернулся и отпрыгнул назад, а сосуд упал на землю и разлетелся на куски.

Лицо охранника дымилось и синело. Крича, он упал на колени, его тело содрогалось, затем завалилось вперед. Когда его голова ударилась о землю, она разбилась как стекло. Осколки замороженного черепа брызнули мне под ноги. И затем он стал очень тихим, и очень-очень мертвым.

— О, мой Бог! — вскрикнул Бентам.

Каул поцокал языком, словно кто-то пролил бокал дорогого вина.

— Что ж, черт побери, — произнес он, — похоже, это все-таки не так, как принимать амброзию.

Его взгляд блуждал по залу.

— Ну что ж, тогда придется попробовать кому-нибудь еще…

— Я весьма занят, милорд! — воскликнул другой охранник, который направлял дуло автомата одновременно и на Эмму и на мисс Сапсан.

— Да, я вижу, что у тебя заняты руки, Джонс. Тогда возможно, кто-то из наших гостей? — он посмотрел на Эмму. — Девочка, сделай это для меня, и назначу тебя своим придворным шутом!

— Отправляйся к черту! — прорычала Эмма.

— Это можно устроить, — прорычал он в ответ.

Тут раздалось громкое шипение, голубой свет с одной стороны зала стал ярче, и все обернулись, чтобы посмотреть. Жидкость из разбитого сосуда капала в желоб у стены, и там где вода и голубая жидкость смешивались, начиналась реакция. Вода запузырилась и забурлила, сияя еще ярче, чем прежде.