Там. Внутри моста была пуст'oта, и пуст'oта была внутри моста. И хотя ее тело ни за что бы не протиснулось сквозь отверстия в камне, ее языки запросто могли это сделать.

Я уже спрыгнул с пик и стоял на твердой земле, когда услышал, как закричала Эмма. Выпустив Эддисона, я резко развернулся и увидел, как один из языков пуст'oты обвился вокруг ее талии и размахивает ею в воздухе.

Она кричала и звала меня, а я кричал и звал ее в ответ. Язык перевернул ее вверх ногами и встряхнул. Она завизжала. Страшнее звука я еще не слышал.

Еще один язык ударил по пикам снизу, и наш импровизированный мост с лязгом разлетелся и посыпался в пропасть, словно горстка спичек. Затем второй язык метнулся к Эддисону, а третий ударил меня в грудь.

Я упал на землю, хватая ртом воздух. Пока я силился вздохнуть, язык скользнул вокруг моей талии и дернул меня вверх. Другой схватил Эддисона за задние лапы. Через мгновение мы все трое висели в воздухе вверх тормашками.

Кровь прилила к голове, и в глазах потемнело. Я слышал, как Эддисон гавкает и кусает язык.

— Не надо, она уронит тебя! — крикнул я, но он меня не слушал.

Эмма тоже ничего не могла сделать. Если она сожжет язык, обвивший ее за талию, пуст'oта уронит ее.

— Говори с ней, Джейкоб! — прокричала она. — Заставь ее остановиться!

Я изогнулся, чтобы увидеть узкие отверстия в мосту, из которого и вылезли ее языки. Ее зубы скребли камень между ними. Ее выпученные глаза горели от голода. Мы висели перед ней, как фрукты на толстых черных стеблях, а под нами зияла пропасть.

Я попытался заговорить на ее языке:

— ПОСТАВЬ НАС! — заорал я, но слова вышли на английском.

— Снова! — крикнул Эддисон.

Я закрыл глаза и представил, как пуст'oта делает то, что я велю, и попробовал снова:

— Поставь нас на мост!

Снова английский. Это была не та пуст'oта, которую я успел хорошо узнать, та, с которой я общался несколько часов, пока она была вморожена в лед. Это была новая, совершенно незнакомая, и моя связь с ней был тонкая и слабая. Она, видимо, почуяла, что я пытаюсь нашарить ключ к ее мозгам, потому что внезапно стала поднимать нас вверх, словно хотела размахнуться и бросить нас в пропасть. Мне нужно было как-то достучаться до нее и немедленно.

— СТОЙ! — заорал я, мое горло взревело, и в этот раз из него вырвались звуки хриплого гортанного языка пуст'oт.

Мы рывком остановились в воздухе. Какое-то время мы просто висели там, раскачиваясь как белье на ветру. Мои слова что-то сделали, но явно недостаточно. Я всего лишь запутал ее.

— Не могу дышать, — прохрипела Эмма.

Язык сжимался вокруг нее все сильнее, и ее лицо становилось фиолетовым.

— Поставь нас на мост, — велел я (на этот раз на языке пуст'oт!), звуки царапали мое горло, пока я произносил их. Каждый извергающийся из меня поток слов на языке пуст'oт вызывал чувство, что я кашляю скобками от степлера.

Пуст'oта неуверенно заклекотала. На какой то миг я уже подумал, что она действительно сделает, как я сказал. Но затем она сильно и резко взмахнула мной вверх-вниз, как если бы вы встряхнули полотенце.

Все поплыло у меня перед глазами и на некоторое время потемнело. Когда я пришел в себя, мой язык онемел, и я почувствовал вкус крови во рту.

— Скажи чудовищу, чтобы поставило нас! — кричал Эддисон, но я едва мог разговаривать вообще.

— Я штараюшь! — прошепелявил я и закашлялся, сплюнув полный рот крови. — Поштавь наш на мошт! — крикнул я на ломанном английском. — Поштавь…

Я остановился, перенастроил мозг. Глубоко вздохнул.

— Поставь нас на мост, — велел я на чистом языке пуст'oт.

Я повторил это еще три раза, в надежде, что это проскользнет в какую-нибудь щель между извилинами в ее примитивном мозгу.

— Поставь нас на мост. Поставь нас на мост. Поставь нас на…

Она издала пробирающий до костей рев разочарования, подтащила меня к отверстиям в мосту, где она была заточена, и заревела снова, забрызгав мое лицо черной слюной. Потом подняла нас всех вверх и швырнула туда, откуда мы пришли.

Мы кувыркались в воздухе, по ощущениям казалось, что слишком долго, и я уже был уверен, что мы падаем навстречу своей гибели, но потом мое плечо встретилось с твердым камнем, мы покатились вниз по мосту и, скользя юзом, съехали к его подножью.

Мы чудесным образом были живы: избитые, но в сознании, все наши конечности все еще были при нас. Кубарем скатившись с гладкого мраморного моста, мы раскидали при приземлении кучу голов, валяющихся внизу. Теперь они были разбросаны повсюду и издевались над нами, пока мы приходили в себя.