Я расплылся в улыбке:

— Привет Шэрон. Приятно снова тебя видеть.

— Да, «ха-ха», давайте все улыбаться, теперь, когда все замечательно. Но вас там едва не убили!

— Нам повезло, — откликнулась Эмма.

— Да! Повезло, что я оказался там! Повезло, что мои сборщики-кузены были свободны в тот вечер, и я успел перехватить их до того, как они нагрузились «Канавным светлым» в «Качающемся Гробу»! А они не работают за бесплатно, между прочим. Я включаю их услуги в ваш счет, наряду с моей поврежденной лодкой!

— Ладно, ладно! — остановил я его. — Успокойся, хорошо?

— О чем вы только думали?! — повторил он, и его жуткое дыхание облаком окутало нас.

И тут я вспомнил то, что пришло мне на ум до этого, и сорвался:

— Что ты — не заслуживающий доверия наглец! — выпалил я. — Что у тебя на уме только деньги, и ты, скорее всего, при первом же удобном случае продал бы нас в рабство! Да-а, — протянул я, — мы заглянули в одно такое заведение. Мы знаем все про те темные делишки, которыми вы, странные, занимаетесь тут, и если хоть на минуту вы решили, что мы поверили, что ты, — я ткнул пальцем в Шэрона, — или хоть кто-нибудь из вас, — я ткнул в доктора, — помогаете нам исключительно по доброте душевной, то вы — психи! Так что, или скажите, что вам от нас нужно, или отпустите нас, потому что у нас… нас…

Неожиданная волна невероятной усталости обрушилась на меня. Перед глазами все поплыло.

— Есть дела поваж…

Я тряхнул головой, попытался встать, но комната начала вращаться. Эмма взяла меня за руки, а доктор мягко толкнул обратно на подушки.

— Мы помогаем вам, потому что мистер Бентам попросил нас об этом, — произнес он натянуто. — Что ему нужно от вас, что же, вам придется спросить у него самим.

— Как я уже говорил, Мистер Как-Его-Там может поцеловать меня в… ммфф…

Эмма зажала ладонью мой рот:

— Джейкоб пока еще немного не в себе, — сообщила она. — Я уверена, что он хотел сказать: «Спасибо, что спасли нас. Мы у вас в долгу».

— И это тоже, — пробубнил я сквозь ее пальцы.

Я был зол и напуган, но также по-настоящему счастлив, что остался жив… И что вижу Эмму, целую и здоровую. Когда я подумал об этом, весь мой запал улетучился, и меня наполнила простая благодарность. Я прикрыл глаза, чтобы комната перестала кружиться, и прислушался к голосам, которые шептались обо мне.

— Он представляет проблему, — тихо произнес доктор. — Его нельзя допускать к мистеру Бентаму в таком состоянии.

— У него мозги набекрень, — ответил Шэрон. — Если бы девочка и я поговорили с ним с глазу на глаз, уверен, мы бы переубедили его. Вы не оставите нас наедине?

Неохотно, доктор согласился. Когда он ушел, я снова открыл глаза и сфокусировал взгляд на Эмме, которая смотрела на меня сверху вниз.

— Где Эддисон? — спросил я.

— Он перебрался на ту сторону, — ответила она.

— Точно, — пробормотал я, вспоминая. — О нем что-нибудь слышно? Он еще не вернулся?

— Нет, — ответила она тихо. — Еще нет.

Я подумал о том, что это могло значить, что могло случиться с ним, но эта мысль была невыносима.

— Мы обещали отправиться за ним, — напомнил я. — Если он смог перебраться, то и мы сможем.

— Эта пуст'oта в мосту возможно и не обратит внимания на собаку, — встрял Шэрон, — но с вас она точно сдерет кожу и закинет прямо в кипяток.

— Уйди, — бросил я ему. — Я хочу поговорить с Эммой наедине.

— Зачем? Чтобы вы могли вылезти в окно и снова сбежать?

— Никуда мы не собираемся, — возразила Эмма. — Джейкоб не может даже встать с постели.

Шэрон был непреклонен.

— Я встану в углу и займусь своим делом, — заявил он. — И это мое лучшее предложение.

Он отошел, взгромоздился на стул с одним подлокотником, где до этого сидел Ним, и принялся насвистывать и выковыривать грязь из-под ногтей.

Эмма помогла мне сесть, и мы прижались друг к другу лбами и разговаривали шепотом. Какое-то время меня так переполняло ощущение ее близости, что все вопросы, наполнявшие мой мозг, исчезли, и осталась только ее рука, касающаяся моего лица, гладящая меня по щеке, по подбородку.

— Ты так меня напугал, — прошептала Эмма. — Я уже думала, что потеряла тебя.

— Я в порядке, — заверил я ее. Я знал, что это не так, но меня смущало, когда обо мне беспокоились.

— Ты не был. Совсем. Тебе следует извиниться перед доктором.

— Я знаю. Я просто психанул. И прости, что напугал тебя.

Она кивнула и посмотрела в сторону. Ее взгляд медленно блуждал по комнате, а когда она снова посмотрела на меня, в нем сверкнула какая-то новая твердость.

— Мне хочется думать, что я сильная, — произнесла она. — Что причина, по которой сейчас на свободе я, а не Бронвин, или Миллард, или Енох, это то, что я достаточно сильная, что на меня можно положиться. Я всегда была той, кто может вынести все. Будто внутри меня есть датчик боли, который не включается. Я могу заблокировать ужасные вещи и продолжать двигаться дальше, делать то, что нужно делать, — она нащупала мою руку, лежащую поверх покрывала. Наши пальцы сплелись сами собой. — Но когда я думаю о тебе… как ты выглядел, когда тебя подняли с земли, после того как те люди…