— Конечно, мы поможем, — откликнулся я. — Как раз этим ведь мы и занимаемся?

— Да-да, — ответил он. — Но вы должны понимать, что, как имбрина, мисс Королек представляет б'oльшую ценность для тварей, чем странные дети, и поэтому освободить ее будет намного труднее. Я беспокоюсь, что, если каким-то чудом нас повезет спасти ваших друзей…

— Эй, секундочку! — перебил его я. — Что значит, она представляет большую…

— Нет, это правда, — согласилась Эмма. — Вне сомнения, ее будут содержать под усиленной охраной. Но мы ее не бросим. Мы никогда и никого больше не бросим! Даю тебе слово странного человека.

Пса, похоже, это устроило.

— Спасибо, — произнес он, а затем прижал уши.

Он запрыгнул на сиденье и выглянул в окно. Мы как раз подъезжали к следующей станции.

— Спрячьтесь, — велел он, быстро пригибаясь. — Враги близко.

Твари поджидали нас. Я мельком заметил двоих, одетых как полицейские, среди разбросанных по платформе пассажиров. Пока наш поезд подъезжал к станции, они пристально рассматривали вагоны. Мы бросились на пол под окном, в надежде, что они разминутся с нами, но я знал, что этого не произойдет. Та тварь с рацией сообщила о нас дальше, и они, должно быть, уже знали, что мы в этом поезде. Теперь им оставалось только обыскать его.

Поезд остановился, и люди начали заполнять вагоны, хотя в наш никто не зашел. Я рискнул украдкой выглянуть в открытые двери и увидел на платформе одну из тварей, которая быстрым шагом направлялась в нашу сторону, тщательно обшаривая взглядом каждый вагон.

— Один идет сюда, — пробормотал я. — Как твой огонь, Эм?

— Все так же, — ответила она.

Тварь приближалась. До нас оставалось четыре вагона. Три.

— Тогда приготовьтесь бежать.

Два вагона. Затем динамик мягко произнес: «Осторожно, двери закрываются».

— Задержите поезд! — заорала тварь.

Но двери уже закрывались.

Мужчина успел сунуть в щель руку. Двери упруго отскочили и разъехались обратно, и он зашел в поезд, в соседний с нами вагон.

Я перевел взгляд на дверь, которая соединяла наши вагоны. Она была закрыта на цепь (спасибо, Господи, за маленькие милости). Двери вагона скользнули обратно, и поезд тронулся. Мы переместили складывающегося человека на пол и съежились рядом с ним в точке, откуда нас нельзя было увидеть из вагона с тварью.

— Что нам делать? — произнесла Эмма. — Как только поезд опять остановится, он пойдет прямиком сюда и обнаружит нас.

— А мы абсолютно уверены, что это тварь? — спросил Эддисон.

— А кошки растут на деревьях? — откликнулась Эмма.

— Не в этой части света.

— Тогда конечно, мы не уверены. Но когда дело касается тварей, есть старое высказывание: «Если не уверен, предполагай, что так и есть».

— Ладно, — кивнул я, — тогда, как только двери откроются, бежим к выходу.

Эддисон вздохнул:

— Все это «бегство», — проговорил он презрительно, словно гурман, которому предложили ломтик американского плавленого сыра. — В нем нет ни капли творчества. Почему бы нам не попытаться «ускользнуть»? Смешаться с толпой? В этом присутствует какой-то артистизм. Тогда мы могли бы просто грациозно удалиться незамеченными.

— Я ненавижу бегство, как и любой другой, — ответил я, — но Эмма и я выглядим как серийные убийцы из девятнадцатого века, а ты — собака, которая носит очки. Мы обречены быть заметными.

— До тех пор, пока не начнут производить контактные линзы для собак, я привязан к ним, — проворчал Эддисон.

— И где эта пуст'oта, когда она нужна? — произнесла Эмма небрежно.

— Попала под поезд, если нам повезло, — откликнулся я. — А что ты имеешь в виду?

— Только то, что до этого она нам очень пригодилась.

— Ага, а до этого — чуть не убила нас! Дважды! Нет, трижды! Что бы я там такое не делал, чтобы контролировать ее, это было по большей части случайностью. А что произойдет, если я не смогу? Мы умрем.

Эмма ответила не сразу, а изучала меня какое-то время, а затем взяла мою руку, всю в грязи, и поцеловала ее, один раз, второй.

— Это еще зачем? — удивился я.

— Ты не догадываешься, верно?

— О чем?

— О том, какой ты совершенно чудесный.

Эддисон застонал.

— У тебя удивительный талант, — прошептала Эмма. — Я уверена, что все, что тебе нужно, это немного попрактиковаться.

— Возможно. Но практиковаться, означает иногда ошибаться, а ошибаться в данном случае означает, что погибнут люди.