Они с Айроном все еще лежали в одной постели, и губы Дон изогнулись в широкой улыбке. Просыпаться вместе с ним было потрясающе, и ей хотелось делать это как можно чаще. Теперь, когда она знала, насколько это приятно, то была полна решимости заставить Айрона спать с ней каждую ночь. Дон пошевелила бедрами, крепче прижимаясь к члену, отчего рука на ее талии напряглась и переместилась на грудь, нежно потирая мягкую плоть.

– Доброе утро, детка.

– Мне это не нравится, – проворчал Айрон.

– Пирожочек?

– Ты начинаешь в ту же секунду, как проснешься? – вздохнул он.

– Я хочу придумать особое прозвище и называть тебя им, если мы занимаемся сексом или собираемся им заняться, – Дон снова поерзала, потирая член ягодицей, и рассмеялась, когда тот в ответ дернулся. – И чертовски скоро.

– Ладно. Я не возражал, когда ты называла меня сексуальным, но никогда не говори этого на публике или в чьем-либо присутствии. Я ясно выразился?

– Отлично, сексуальный, – Дон с наслаждением назвала его так.

– Надо думать, ты ждешь, чтобы я в ответ тоже дал тебе специальное прозвище?

Такой вопрос удивил ее, а сердце забилось чаще лишь от того, что Айрон вообще об этом подумал.

– Было бы неплохо, – он нежно сжал сосок Дон большим и указательным пальцами, потеребил его, слегка потянул и скользнул коленом ей между бедер. Она раздвинула их шире, предоставляя больший доступ, и Айрон приподнял ногу выше, пока не прижался к лону и не потер клитор. Дон тихо застонала. – Мне очень нравится спать с тобой и просыпаться.

– Плюсы есть, – он немного помолчал. – Спать с кем-то оказалось приятно. Я был уверен, что не смогу расслабиться, но спал хорошо.

Айрон казался немного удивленным, и это не ускользнуло от внимания Дон.

– Ты раньше никогда ни с кем не спал?

– Нет.

– Никогда? – она приподняла ногу, еще шире раздвигая бедра.

– Я только что уже сказал «нет».

– А как насчет женщин-киборгов, с которыми ты занимался сексом? Ты не оставался с ними на ночь?

– Нет, – Айрон прекратил играть с соском и отпустил его. – Нас держали в отдельных клетках, поэтому половой контакт был возможен лишь на шаттлах во время транспортировки грузов. В таких условиях о совместном сне не могло быть и речи, а из-за нехватки времени секс был быстрым. Мы… – он задумался. – Экспериментировали.

– А после освобождения?

– У меня были половые акты с большим количеством женщин, но я никогда не оставался на ночь. У каждого были свои собственные комнаты, и сразу после секса я уходил.

Дон не нравилась слышать о близости Айрона с кем-то еще, но ее успокаивало, что она стала той единственной женщиной, которая спала в его объятиях. Это даже завело ее. Дон потерлась о ногу Айрона и, разомкнув губы, снова застонала.

– Трахни меня, сексуальный.

Он потерся носом и подбородком о ее шею.

– Перекатись на живот и раздвинь ноги.

Хоть и с небольшой заминкой, но она выполнила приказ. Кровать была узкой, поэтому прежде чем широко раскрыть бедра, Дон пришлось дождаться, пока Айрон не встанет и не освободит место. Поскольку он попросил лечь на живот, она задумалась, уж не собрался ли он делать ей массаж спины. Но внезапно, к изумлению Дон, Айрон опустился на нее сверху, придавливая своим телом к постели.

Она хотела спросить, что он делает, но была отвлечена прижавшимся к ней членом. Уже в следующее мгновение Айрон наполнил киску одним снижающимся движением бедер и устроился у Дон между ног. Она стонала, цепляясь за простыни. Никто прежде не брал ее таким способом. Она занималась сексом в позе по-собачьи, но никогда не лежала распростертой и прижатой к кровати, когда мужчина своим весом не позволяет пошевелиться или податься ему навстречу.

– Скажи мне, если станет больно, – прошептал Айрон ей на ухо, прежде чем начал двигаться, раздвинув ноги и тем самым раскрыв Дон еще больше.

Переместившись выше, он протолкнул руку между матрасом и ее бедрами, но она была слишком сосредоточена на скольжении внутри нее толстого члена, который задевал нервные окончания, пробуждающиеся с каждым глубоким медленным проникновением. Дон поняла, что делает Айрон, лишь когда его пальцы прижались к клитору. Он осторожно зажал комок нервов и потягивал его с каждым мощным толчком.

Между стонами с губ Дон срывалось тихое хныканье. То, как Айрон брал ее, приводило в восхищение. Она не могла пошевелиться, кроме как цепляться за простыни, поскольку он полностью контролировал их любовные игры. Айрон опирался на свободную руку, чтобы не слишком сильно придавливать Дон и давать ей возможность дышать. Позади шеи она чувствовала его горячее тяжелое дыхание, а тепло выдохов щекотало кожу. Айрон был сильным, и от его толчков Дон с одной стороны терлась всем телом о простыни, а с другой по ней скользила горячая кожа. Еще были пальцы и член, занимающиеся клитором и киской.