"Жажду его смерти"

Он развернулся.

"Интересно, кто его родители? Они будут оплакивать этого урода. Они могут быть не плохими людьми. Мама будет отчаянно плакать и кричать: "за что мне это и сыночек мой".

Он представил безутешную мать и потряс головой.

"Представим, что у него нет матери, нету никого. Он сирота, коптящий это небо"

Ваня посмотрел на тёмное беззвёздное небо.

"Не убей" - пронеслось в голове против его воли.

Он закрыл глаза.

"Всё-таки без Бога жить легче"

Он развернулся перед машиной и прошёл ещё один круг.

•

Сегодня Света встретила его "прохладно". Ваня поцеловал её в щёку.

– - И когда тебя уже домой отпустят?

– - Знаешь, сотрясение - это такое дело. Нужно пить таблетки, делать физиопроцедуры и находиться под наблюдением врача. Мне предлагали выписаться и наблюдаться в поликлинике, но лучше я здесь пока что останусь.

– - Вот ещё придумала!

"Не видишь, как я каждый вечер стараюсь!"

Света опустила глаза.

– - Ты ещё не поймал его?

– - Нет ещё. Неужели ты не хочешь домой?

Ваня чувствовал повышенное к себе внимание. Пациентки менялись, но их внимание и как будто бы мнение о нём оставалось прежним.

"Жена не хочет идти домой"

– - Мне просто ещё плохо. Как только станет лучше - сразу выпишусь, - успокаивала Света.
– Мне нельзя нервничать.

– - Разве дома ты нервничаешь?
– Он прислонился к её уху.
– Я так соскучился.

Света подняла голову вверх и дотронулась до своей длинной шеи, вздохнула.

– - Я попрошусь, чтобы меня отпустили домой на выходные.

•

В субботу он забрал Свету из больницы. Они устроили небольшой ужин вдвоём.

В десять вечера Ваня встал, оделся.

– - А ты куда?

– - Нужно выйти...спи.

Он доехал на автобусе до вокзала.

"Господи Боже, помоги мне!".

Ваня пошёл по знакомому маршруту, по длинным узким привокзальным улочкам. Люди собирались у кафе или кутались в капюшоны на остановках. Раздолбанный асфальт обнажился под снегом. Ваня шёл, шпуля под ногами его куски. Разноцветные вывески освещали лица случайных прохожих: в основном, невесёло-весёлые подвыпившие кампании, женщин, парочки. По своему маршруту кругами ездили автобусы и троллейбусы.

Ваня подошёл к главному входу вокзала. Когда он поднимался по лестнице, то заметил спускающуюся в переход кампанию. Четверо парней. Один явно главный. Он шёл впереди в джинсах и чёрной кожаной куртке. Волосы тёмные и немного вьются. Он шли как бандиты, развязно.

Ваня развернулся и осторожно пошёл следом. Он нащупал нож. Они о чём-то говорили, как будто вспоминали какое-то своё недавнее преступление. Они свернули с главной улицы. Главарь обернулся.

"Это они!"

– - Закурить не найдётся?
– небрежно спросил Иван, обращаясь к главному.

Шайка опять обернулась, главарь ухмыльнулся и подошёл ближе:

– - Что так сильно курить хочется?
– сказал он и полез в карман.

Ваня одним прыжком навалился на него, сжал его правую руку и прижал к горлу нож. Шайка стояла в замешательстве.

– - Не подходите, - хрипел главарь, так как с каждым приближением Ваня все сильнее прижимал нож к его горлу.

– - Не подходите, иначе я перережу ему горло, - подтвердил Ваня.

Они отошли, оскалясь.

– - Не подходите, - ещё раз закричал главный урод. - Что тебе нужно?

– - Мы сейчас пойдём в милицию все вместе и вы сознаетесь, что недалеко отсюда примерно месяц назад напали на девушку и сильно ударили по голове.

– - Мы ни на кого не нападали, - шептал тот.

– - И не стыдно тебе врать.

Ваня плотнее прижал нож к горлу. Урод в ужасе заёрзал.

– - Ты меня зарежешь.

– - Зарежу, если нужно.

Ваня быстрым шагом повёл его во двор. Шайка шла за ними молча.

– - Скажи им, чтобы ушли.

Урод мешкал. Ваня прижался к его уху.

– - Не зли меня, друг.

– - Уйдите! Уйдите, сказал.

По одному из шайки начали уходить в разные стороны уроды. Ваня поспешил в открытую дверь подъезда и закрыл за собой дверь. Он достал припасённую верёвку, задрал его руки вверх и крепко привязал к перилам.

– - Ты что делаешь?
– шептал тот.
– Не трогал я твою бабу. Клянусь, не трогал.

– - Сейчас мы проверим.

Урод начал выкручивать руки. Ваня набрал Светин номер.

– - Все в порядке. Сейчас я тебе кое-кого покажу и ты мне скажешь, он ли это.