— Даёт мне более долгий планирующий прыжок, — сказал Сумрак. — И ещё здесь никто не толпится.

— Так он убьёт меньше рукокрылов на своём пути, — съязвил Кливер.

— Я уже столько дней никого не убивал, — сказал Сумрак, обращая в свою пользу шутку Кливера. — Но в любом случае, количество смертей сильно преувеличено. Если бы все парили хоть чуть-чуть побыстрее, места было бы предостаточно.

Сумрак заработал себе репутацию сорвиголовы и довольно опасного прыгуна. Последние шесть месяцев он упорно изучал искусство замедления в прыжке, но, увы, с минимальным успехом. Его паруса, всё его тело — они просто не желали работать вместе. Случилось и несколько столкновений с другими рукокрылами, в том числе недавнее приземление в воздухе прямо на голову Кливера, успевшее стать притчей во языцех.

— Я тебя везде искала, — сказала Сильфида, обнюхивая Сумрака в знак приветствия. — Ты давно тут?

— А вы трое, вообще, что делаете на Пределе? — спросил Сумрак, стараясь сменить тему разговора. Он заметил, что Кливер и Эол быстро переглянулись, словно им очень не хотелось отвечать.

— У нас состязание! — взволнованно ответила Сильфида. — Отсюда до Нижней Границы. Тебе интересно?

— Звучит заманчиво, — сказал Сумрак. — Мне нравится побеждать.

— Это не гонка, — немного резко произнёс Эол. — Это состязание в охоте. Кто больше поймает за один планирующий прыжок.

— Понятно, — ответил Сумрак.

Все молодые знали, что он был быстрым, а также ещё и то, что во время охоты его скорость работает против него. Из-за того, что он падал быстрее, у него было меньше времени, чтобы выследить и поймать добычу.

— Ну, почему бы и нет? — сказал он. Радовало то, что никто из них не видел, как он машет крыльями. Он мог представить себе, что они скажут.

«Он всегда был слегка странноват, а тут ещё такое».

«Думает, что он может порхать».

«Птичьи мозги».

— Не уверен, что это хорошая мысль, — сказал Кливер, хлопнув Сумрака парусом. — Если он в кого-нибудь врежется, нас всех ждут одни неприятности.

— Я буду вести себя как можно лучше, — ответил Сумрак. Он ненавидел шуточки Кливера и надеялся лишь на то, что этого не было заметно со стороны.

— Ты просто боишься, что он у тебя выиграет, — сказала Сильфида Кливеру.

Кливер фыркнул.

— Сумрак — это единственный из молодых, кто умеет ловить бражников, — напомнила ему Сильфида.

Сумрак с нежностью взглянул на свою сестру. Она была удивительно надёжным другом, когда они находились среди остального молодняка. Когда же они оставались только вдвоём, она была не столь тактичной — однако он и сам был таким же.

— Ну что, готовы начать? — нетерпеливо спросила Сильфида.

Сильфида была громкой. Ей достались сильный голос и склонность кричать.

Их мать говорила, что она родилась уже кричащей, и с тех пор ни разу не замолкала надолго. Мама и Папа всегда пытались заставить её замолчать. Иногда и Сумраку хотелось, чтобы она замолчала, но ему очень нравился её смех.

Когда Сильфида смеялась, она смеялась всем своим телом. Ей было недостаточно смеяться одним лишь ртом; всё её тело сотрясалось и раскачивалось, ей часто приходилось хвататься за ветку, и всё заканчивалось тем, что она буквально распластывалась по ней. Это просто надо было видеть.

— Я в игре, — сказал Кливер. — Давайте, начнём.

Они вчетвером выстроились на краю Верхнего Предела.

— Тебе не выиграть, — пробормотала Сумраку Сильфида.

— У Кливера? — уточнил он шёпотом.

— У меня, — ответила она. Своим обычным голосом она крикнула:

— Все готовы? Пошли!

Сумрак бросился с ветви, раскинул лапы и через несколько секунд был далеко впереди всех. Его лишённые шерсти паруса беспрепятственно резали воздух. Именно эта скорость позволяла ему ловить бражников — быстрейших среди насекомых. Но в целом Сильфида была гораздо лучшей охотницей. Редко, когда его улов был больше, чем у неё. У Сумрака было мало надежды на победу над ней. Он всего лишь хотел не опозориться совсем.

Он заметил муху-бекасницу и испустил серию охотничьих щелчков. Возвращающееся эхо рассказало ему всё, что нужно было знать: расстояние до насекомого, направление и скорость полёта. Сумрак наклонил парус, резко вытянул левую заднюю лапу и круто накренился, чтобы вписаться в траекторию движения своей добычи. Затем он сбросил часть воздуха, рванулся за суженным чёрно-золотистым телом мухи, и оно оказалось у него во рту — крылья и всё остальное.

Он едва успел насладиться приятным и сильным кисловатым запахом добычи, прежде чем был вынужден свернуть, чтобы облететь деревья на дальней стороне поляны. Солнце подсвечивало парящие в воздухе споры, частички пыли и бесчисленных насекомых, мелькающих в воздухе.