— Ну ладно… — Лера вздохнула и спрятала симку. — Спасибо!

И подумала, что теперь понятно, почему звонок, который засек Женя, определился в пределах ее комнаты.

— Это тебе спасибо, — не оборачиваясь ответил парень. — Такую вещь принесла! Знать бы еще, кто ее собрал…

— Это точно, — согласилась Лера. — Мне бы очень хотелось.

Она вернулась в свою комнату, и набрала Иванну.

Длинные гудки сменились сообщением о том, что абонент недоступен.

Ничего, решила Валерия. Пока можно и другими делами заняться. Например, записать мысли, которые так и рвались на бумагу.

Итак, у Ларисы, медсестры, явно был сообщник. Об этом говорят два факта — бормотание про «очки» и мужчина на улице — то есть то, о чем рассказал этот парнишка наркоман, внук покойной Антоновой. Она не носит очки сама, но их носит мужчина, который повстречался внуку Антоновой. По словам наркомана, тот мужчина щурится, а значит, плохо видит. Лариса могла злиться, что он потерял очки где-нибудь в неподходящем месте, где они могли стать уликой. Как вариант. Ведь она не зря собиралась залечь на дно еще до того, как Семерядов позвонил в полицию — если верить словам наркомана. Ее что-то напугало. Страх, что если сообщник попадется, он сдаст и ее. Сообщник, наверняка, обрабатывал «клиентов», заставляя их поверить, что привыкание — лишь временный эффект, чтобы люди не бросали пить таблетки до возникновения полной зависимости. И в некоторых случаях это работало. У жертв не возникало сомнений в словах незнакомого мужчины. Ведь он встречался им прямо возле дома, а не в больнице. Наверняка, Лариса и ее сообщник все продумали. Мужчина следовал за «клиентом», вычислял, куда тот направляется, немного обгонял его и шел, как бы, на встречу. Потом под каким-то предлогом знакомился, «замечал» таблетки, и полностью входил в доверие. В случае с внуком Антоновой ему крупно повезло. Парень споткнулся и выронил таблетки, так что предлог для общения появился сам собой. Не нужно было искать способ заставить «клиента» показать таблетки.

Неплохая схемка. Семерядов каким-то образом вышел на них, раскусил и собирался сдать в полицию. Точнее, сдал одну медсестру, доказать вину которой было проще. А ее сообщника стал шантажировать, в надежде сорвать хороший куш.

Значит, скорее всего, именно этот мужчина, сообщник Ларисы, убьет Семерядова.

Лера схватила телефон, и снова набрала номер Иванны.

— Ну давай же, давай, — умоляла она, слушая гудки.

— Абонент временно недоступен или находится… — послышался голос робота.

— Ладно, — сказала девушка. — Куда же ты пропала?

Она набрала Михаила Афанасьевича.

— Валерия? Здравствуй, — послышался голос Елина. — Иванна? Нет, ее сегодня не будет. Она уехала по моему поручению.

— Куда? — с отчаянием спросила Валерия.

— В другой город.

— И что это за задание?

— Вас, юная леди, это не касается, — строго сказал Михаил Афанасьевич. — Кажется, ты обещала не совать нос в чужие дела. Мне следовало бы арестовать тебя за то, что без разрешения вмешалась в следствие, взяла с места преступления улику и Бог еще знает чего натворила! Но пока — повторяюсь, пока — я тебя прощаю. Но чтобы больше без выкрутасов!

— Да, — буркнула Лера, и положила трубку.

Она не знала что делать. Самой ехать в больницу? Даже если она найдет этого преступника, что сможет сделать? Иванна уехала так некстати! Остается только надеяться, что она уже отправила кого-нибудь в больницу, проводить проверку.

Немного подумав, Лера отправила Иванне СМС.

«Я знаю, кто сообщник Ларисы! Это мужчина, высокий, массивный, с запоминающимся лицом, широкой челюстью, скорее всего носит очки или просто щурится».

А через пять минут пришло сообщение.

Лера обрадовалась, надеясь, что это ответ от Иванны. Но писала Даша.

«Лера, встречаемся через час в парке! Я была у Студенева, узнала много интересного! До связи!».

Сыщица не сдержала улыбку, и посмотрела на часы. Без пяти два. Что ж, она должна успеть.

— Гаджет, брысь! — Лера прогнала кота с журнального столика, и поставила на него шахматы. Лет пять она не доставала их. А ведь когда бабушка была жива, они каждый вечер играли по две-три партии. Это бабушка привила Валерии любовь к шахматам, но с ее смертью девушка потеряла к ним интерес. А может, просто боялась пробудить воспоминания, которые заставят острее чувствовать потерю. Но чувства, особенно негативные, убивают логику. А Валерии было необходимо сохранять чистый разум, чтобы выполнить обещание, данное много лет назад.

Она с любовью протерла деревянную крышку, и посмотрела на разрисованную стену. Взгляд равнодушно скользнул по расклеенным там бумажкам с обозначениями шахматных фигур, по цепям, и остановился на полустертом пятне в углу.

— Я найду тебя, — можно было прочитать по ее губам.

Помедлив несколько секунд, Лера открыла доску. Бережно погладила деревянные фигуры, беспорядочно сложенные в выемке рядом с полем. И — расставила их по местам.

В памяти всплывали правила игры. Шахматы… игра, удивительным образом сочетающая науку, спорт и искусство. Фигуры перемещаются по доске из черных и белых клеток, каждый раз проживают свою историю, сражаются и умирают, и все это в пределах поля из шестидесяти четырех клеток. Не больше, не меньше.

Восемь пешек у черного игрока, восемь у белого. Они берут скорее своей численностью, чем силой — ведь ходы пешек не длиннее одной клетки. Но порой и они могут решить исход партии.

Вот тяжелая артиллерия — ферзи и ладьи — способны на многое. При ловкости и дальновидности игрока их жертвами могут пасть многие фигуры. Чего не скажешь о беспомощном короле, который и способен лишь на то, чтобы передвинуться на одну клетку.

Быстроногие кони ловки и легко ускользают в нужный момент. Если только игрок не решит пожертвовать ими ради главной цели. А слоны… их ходы режут доску по диагонали. Расчетливы настолько, что их логика не позволяет им сменить цвет клетки с черного на белый. Смена цвета означала бы разрыв. В цепи и в логике.