— Если уж некому на земле, на небе найдется, — Лера встретила пронзительный взгляд.

— Не спеши попасть на небо, — холодно сказал Шахматист. — Пока ты нужна мне здесь. Надо закончить игру… Ну надо же! Смотри-ка, с тебя вопрос.

Лера удивленно посмотрела на своего белого слона, съеденного вражеским ферзем. Шахматист сделал неожиданный ход.

— Итак, мой вопрос. Ты довольна своей судьбой?

— Я… что? — растерялась Лера.

— Ты довольна своей судьбой? — он спокойно повторил вопрос.

— Смотря, что подразумевать под судьбой, — Валерия аккуратно провела пальцами по краю доски, как бы стирая пыль. — Если неизбежность — то вопрос теряет смысл. Если то, что зависит от меня — он так же не имеет значения. Если бы я была не довольна, то изменила бы ее.

— Ты не ответила на вопрос.

— Ответила. Твои ответы меня тоже не устраивали, — Лера с вызовом посмотрела на маску.

— Ты. Не ответила. На. Вопрос, — по слогам произнес Шахматист. Он стиснул двумя пальцами съеденную остроносую ладью, и она выскользнула на пол.

— Я не знаю ответа, — Лера вздрогнула.

— Ты не довольна, — удовлетворенно произнес Шахматист. — И ты хотела бы изменить ее? Или… изменить судьбы других?

Лера вдруг поняла, к чему был весь предыдущий разговор о добре и зле, и светлом будущем и судьбах людей. Шахматист искал союзника. Точнее, послушную марионетку, которая станет его дополнением. И Лера идеально подходила на эту роль.

— Это уже второй вопрос, — она сузила глаза. — Ты забыл свои же правила?

Она переставила на одну клетку пешку.

— Ох, простите! — с издевкой произнес Шахматист. Мимолетным движением он скинул с доски пешку и поставил на ее место своего слона. — Так лучше?

Лера стиснула руку в кулак, но удержалась, и не ударила по доске.

— Я могу изменить ее. Я уже сказала. А что касается остальных… Что ты там говорил про глупые вопросы?

— Значит, нет. Что ж, жаль. Возможно, ты еще одумаешься.

— Хотела бы я то же самое сказать о тебе, — отозвалась Лера.

— Продолжим игру.

Лера поняла, что отступать он не собирается.

Шахматист сделал ход. Лера с надеждой искала хотя бы одну фигуру, которую можно загнать в угол. Но ее соперник словно предугадывал все ходы, и расставил свое войско так, что к нему было не подобраться. Зато большая часть фигур Валерии находилась у него под прицелом.

— Ты безумен, — она переставила коня, без смысла и цели, просто так. — Ты живешь в каком-то странном мире. Но невозможно находиться в двух мирах одновременно.

— Да. Я создал свой мир, и живу по его законам. Пусть он нереален. Но он лучше, чем реальная выгребная яма, в которой плавают остальные. И когда игра закончится, я получу достаточно власти, чтобы изменить этот мир и превратить его в тот, в котором живу я.

Он переставил слона, и Лера подумала, что за пару ходов сумеет отрезать ему все пути к отступлению. Она не пыталась выиграть, ее целью были вопросы.

И если Шахматист хочет запутать ее своими разговорами, что ж… Она может воспользоваться его же приемом.

— И все же ты не так бескорыстен, верно? Мне известно о твоем пари с Аркадием Шильцем. На кону стоят большие деньги, и ты хочешь их получить.

— Деньги? — Шахматист так расхохотался, что доска затряслась. Ворон у него на руках встрепенулся и попытался взлететь. — Тише, Граф! Тебе рано летать. Дай крылу время. Деньги… — повторил он с усмешкой. — Это только еще одно средство для достижения цели. Думаешь, я не заполучил бы желаемое без этого дурацкого пари? О нет, на кону вовсе не деньги. На кону жизнь. Его и моя.

— А в придачу жизни всех остальных «фигур»? — уточнила Лера, сдерживая гнев.

— Да, — самодовольно согласился Шахматист. — Но ими распоряжаюсь только я. Это мой способ выиграть пари. Его способ куда примитивнее.

Лера молча продолжила игру. Шахматист не сводил с нее пронзительного взгляда. Он играл, практически не глядя на доску.

— Почему ты так ненавидишь людей? — не выдержала Лера, загоняя слона. Кажется, соперник раскусил ее замысел, но не делал ничего, чтобы спасти свою фигуру.

— Ненавижу? — Шахматист усмехнулся, и переставил пешку. — Я не люблю людей. Такими, какие они есть. Но и не ненавижу. Эти понятия давно устарели, девочка моя.

— Устарели? — Лера не сдержала изумления. — Нет, ты точно сумасшедший.

— Это звучит, как комплимент, — прошелестел Шахматист. Он методично переставлял фигуры, руководствуясь совершенно непонятной для Валерии логикой. — Вот возьмем, к примеру, любовь. Опустим чувства к родителям, бабушкам, дедушкам, друзьям и василькам. Любовь ли это — спорный вопрос. Чувство долга, вины или страха заставляет людей быть вместе. А что касается любви к тем единственным «половинкам»… Первое и главное доказательство отсутствия такой любви — она может быть только одна, и если любимый умер, ты не станешь искать другого даже из страха одиночества. Это знают даже волки.