Осталось десять секунд. Гимн начал стихать.

— Ты не в себе, но теперь все будет хорошо, — говорила Лера, едва сдерживая слезы. — Пойдем отсюда, Милочка…

В этот момент погас свет.

Зал погрузился практически в полную темноту, от неожиданности оркестр смолк, а люди разом замолчали. И в этой тишине раздался крик.

— Нет! — это был голос Милы. Она вырвалась из рук Валерии, и Лера едва успела сориентироваться, как свет снова зажегся.

Стояла тишина. Валерия была единственной, кто смотрел в тот момент в сторону мраморной колонны. Мила застыла прямо перед Шильцем, как-то странно покачнулась, и — упала.

Из горла торчала рукоять ножа. Шильц сам оторопел от неожиданности, а Лера узнала эту рукоять. Она уже видела ее на заброшенном складе, за поясом у Шахматиста.

За колонной мелькнул рукав красной куртки, подбирающий кинжал, который выронила Мила.

Когда Лера подбежала, Шахматист исчез.

Шильц стоял в полнейшем недоумении.

— Мила! — выкрикнула Лера, и на ее крик обернулся весь зал.

Послышались женские крики, кто-то упал в обморок, мужчины растерянно смотрели на тело, от которого алым ореолом растекалась кровь.

Откуда ни возьмись появилась Иванна. Она выбежала со стороны толпы, и скрутила Шильцу руки.

— Что за беспредел! — крикнул шеф, согнувшись пополам. — Меня подставили! Я не знаю эту женщину!

— Нож ваш? — Иванна еще сильнее заломила ему руку.

— Нет! — взвыл мужчина. — Это… здесь был человек! И эта сумасшедшая сама пыталась на меня напасть! У нее был кинжал!

— И куда же все это подевалось?

Шильц поднял глаза на окруживших его людей, и понял, что проиграл. Ему никто не поверит. Кинжал Милы пропал, на самооборону списать не получится. Из ее горла торчит нож. А он — единственный человек, который оказался рядом с погибшей.

— Мила! — Лера не могла поверить в происходящее. Она второй раз теряла подругу, но в этот раз все было по-настоящему. — Мила…

— Держите его, — приказала Иванна.

Тот человек, с которым она пришла на бал, оказался рядом и защелкнул на запястьях шефа наручники.

— Лера! Лера, тебе не нужно на нее смотреть, — Иванна попробовала оттащить Валерию от тела.

Лера поддалась. Она безвольно опустила руки, и почувствовала, что не может встать.

Иванна помогла ей подняться, но Лера все еще не могла оторвать взгляда от белоснежного тела на фоне красного пятна крови.

Но все-таки сумела собраться с мыслями, посмотрела на шефа, и поняла — вот он, ее последний ход. Если экспертиза покажет, что на ноже нет отпечатков Шильца, его отпустят.

— Я… видела, это он ее убил, — слова дались с трудом, словно в горле застрял камень. Но она должна была это сказать. Иначе этот кошмар никогда не закончится. Шахматист ясно дал понять, что белый слон должен завершить игру.

— Завтра дашь показания. Сейчас тебе надо прийти в себя, — сказала Иванна, обняв Валерию за плечи.

— Она лжет! — крикнул шеф. — Я требую, чтобы меня немедленно отпустили! Все здесь знают, кто я…

— Тем хуже для вас, — отрезала Иванна.

Тут подбежала Даша. Она никак не могла пробраться сквозь кольцо окруживших тело людей. Но, наконец, оказалась рядом с подругой.

— Не смотри, Лера! — она обняла её. — Пойдем отсюда!

— Уведи ее, — велела Иванна.

Она виновато посмотрела на Валерию, но ей было некогда что то объяснять. Она вызвала оперативную группу, велела подоспевшей охране разогнать толпу, а сама все время оглядывалась, словно искала кого-то. Но не находила.

Шильц молчал, осознав, что лучше не усугублять свое положение. А Лера почти не слышала, что говорит ей Даша. Они отошли на несколько шагов, но тут до слуха донеслось тихое пение.

Оно доносилось из-за двери западного крыла. Оттуда уже вышли несколько человек, но кто-то, по-видимому, остался.

— Лера, ты куда! — крикнула Даша.

Но Валерия вывернулась из ее рук и побежала к двери.

Толкнув ее, девушка направилась к аудитории, находившейся рядом с залом для презентаций.

Аудитория оказалась открыта. Там находилось три человека — Жак Дессанж, Виктор и один незнакомый мужчина — по-видимому, тоже брат ордена.

Виктор и незнакомец пели на каком-то языке странную песню. Она звучала, как… стук сердца, иначе Лера назвать не могла.

Они стояли по обе стороны стола, а Магистр смотрел на открытую шкатулку. Заметив Валерию, он поднял руку, призывая к молчанию.

— Что произошло? — спросила девушка.

Магистр повернул шкатулку к ней. Она была пуста.