Так и вышло.

Ньюфаундленд шумно вдохнул, припал носом к земле и тяжелой поступью направился к дому. Но у самого порога резко свернул и побежал к кустам сирени.

Ее голые ветви, подернутые зеленоватой фатой, едва покачивались на ветру. Арчи остановился и пару раз мощной лапой капнул землю, показывая — здесь что-то спрятано.

У самых корней Валерия откопала пленку — смятую, почти уничтоженную, но все же дающую надежду на то, что ситуация немного прояснится. Только чтобы извлечь информацию, придется изрядно потрудиться…

…Из-за деревьев показался белесый бок деревянного сооружения. Валерия очнулась от размышлений, и отметила, что они с Арчи почти на месте. Сейчас нужно следовать плану, а уж после можно заняться и пленкой, и этим человеком, сбежавшим из дома Милы и Антона.

«Может, и к дяде Мише на допрос успею», — подумала она, и направилась к цели своей прогулки. Время подходило к двадцати минутам третьего часа.

Маленькое белое здание лодочной станции выросло на берегу озера пару лет назад. Оно нависло над водой, подпираемое деревянными столбами в железной обивке. От двери, что смотрела на противоположный берег, протянулся прочный деревянный помост. По правую и левую сторону от него покачивались на водной ряби новенькие синие и зеленые лодки, ожидающие пассажиров.

За несколько лет спокойной размеренной жизни здание лодочной станции потеряло первоначальную белизну. Стены слегка выгорели под солнечными лучами, но это придавало им особый шарм. Простое и уютное сооружение идеально вписалась в парковый пейзаж, подремывая среди задумчивых лип и строгих тополей.

В конце апреля лодочный сезон только начинался, поэтому люди предпочитали прогуливаться по берегу. Всего одна-две лодочки бороздили простор озера, а сторож лодочной станции, бородатый, похожий на старичка-лесовичка Никифор Артемьевич, с отстраненным видом разгадывал сканворд в позапрошлогодней газете. Сидел он на лавочке под навесом, к которому вела коротенькая деревянная лесенка.

Лера не была на станции очень давно. Она не любила плавать на лодке, а больше на этой стороне озера делать нечего. Отсюда вела одна дорога — в новый микрорайон с серыми пустынными дворами и хилыми деревцами среди бетонных стен. Но в парке Лере понравилось. Эта сторона — более тенистая и прохладная — еще не совсем очнулась от зимы. Здесь даже дышалось легче, а тревоги тонули в ненавязчивом и нежном шепоте воды. Вдоль берега у самой кромки виднелись льдинки, молодая травка, только пробивающаяся сквозь темно-бурую почву, не спешила расти. А еще — здесь был просто восхитительный воздух: свежий, прохладный, пахнущий настоящим лесом. На этом берегу деревья росли гуще, а людей было меньше. Только один парень в спортивной куртке пробежал по асфальтовой дорожке.

Лера остановилась в стороне и отстраненно наблюдала за бегуном, пока он не скрылся из вида. Мысли улеглись, и девушка уверенно шагнула к навесу. Она уже знала, что найдет здесь — оставалось лишь подтвердить догадки.

Взгляд скользнул вниз — на влажной земле остались свежие следы автомобильных шин. Полиция уже побывала здесь, и это отлично. Юная сыщица была уверена, что они не задали ни одного правильного вопроса, а значит не получили нужного ответа. А она знала, что спрашивать. Потому что обладала целыми тремя уликами — следом ботинка, пушинкой и фотографией царапины на борту лодки.

Когда под ногой новой посетительницы скрипнула ступенька, Никифор Артемьевич машинально, не поднимая седой головы, произнес:

— С собаками нельзя. Взрослый билет — двести рублей, детский — семьдесят. На двадцать минут. Семечки и плюшки оставляем на берегу. А то, ишь ты, моду взяли — сорют, а нам потом убирать!

— Строго у вас тут, — улыбнулась Лера. — А вот если я ну прямо-таки мечтаю взять с собой плюшку? Неужели моя заветная мечта разобьется о камни жестокой реальности?

Лера подумала, что неплохо было бы для должного эффекта театрально закатить глаза, но дед на нее даже не взглянул. Поэтому она оставила Арчи возле ступенек, подошла к столику, за которым сидел сторож, и заглянула в сканворд. Дед раздумывал над «Чахтицким чудовищем».

— Батори, — подсказала девушка.

— Гляди, и правда, — хмыкнул дед, вписав слово огрызком карандаша в маленькие квадратики.

После этого он соизволил взглянуть на посетительницу.

— Чего изволите? — на этот раз его обращение прозвучало гораздо вежливее, несмотря на грубоватый полу-деревенский говор.

— Вы слышали, что произошло сегодня утром на озере?

Дед насупился, подозрительно прищурился и сказал:

— А ты, часом, не из полиции? Так сколько можно уж говорить — не знаю я ничего! Ничегошеньки!

— Я сама по себе, и не имею к полиции никакого отношения. Мне нужно переговорить с другом Антона Крымова.

— Хмм… а ты точно не из полиции? — дед почесал затылок. — Да и правда, не похожа, больно молодая… зеленая еще. А тебе на что Димка Груздев? Про него даже полиция ничего не знала!

— Я тоже. Но очень хочу узнать! Он здесь?

— Ишь ты, хочет она… — ухмыльнулся дед. — Уж за кем, а за Димкой в жизни девки не бегали.

— Просто позовите его, и все, — отрезала Лера, нахмурившись.