Звёздная студентка вжалась в стенку и с ужасом смотрела на что-то, что находилось за распахнутой дверью лаборатории.

— Вик… Вика, что с тобой? — Лера немного перевела дух, но все еще не понимала, что происходит. Виктория не могла произнести ни слова. Трясущимся пальцем она указала в лабораторию, и, вся дрожа, опустилась на пол.

Лера медленно подошла к двери. Она уговаривала себя, что там нет ничего страшного, что у Вики сдали нервы, или она испугалась крысу, или…

От легкого прикосновения дверь открылась шире. Освещение было выключено, но в лаборатории всегда горят светодиоды, мигают огоньки приборов, красным светится сигнализация над дверью, синим — энергосберегающие лампы над реактивами и баллонами с жидким азотом.

Все три баллона были перевернуты и открыты. По полу еще струился туман испаряющегося азота, обволакивая ножки стола, основания приборных панелей, и тело, лежащее на полу.

Лера отшатнулась, подавив рвотный позыв, и едва не присоединилась к дрожащей на полу Вике. Но все-таки сделала шаг вперед и с ужасом рассмотрела то, от чего по коже не просто пошли мурашки — она покрылась инеем, а сердце отказалось биться.

— Ира… — побелевшими губами выдохнула Валерия. Первое впечатление прошло, ужас уступил место одной единственной мысли: «а вдруг ее еще можно спасти?».

Лера бросилась к телу однокурсницы, и дотронулась до ледяной руки. Ледяной — в буквальном смысле. Мысль тут же улетучилась, и снова нахлынул ужас. Лера села на пол и одними руками отодвинулась от замороженного безжизненного тела.

Ира была мертва.

Ее волосы неестественно застыли волнами, ноги согнулись в коленях, как при неудачном падении, а платье встало колом. Конечности девушки и ее лицо приобрели неестественный бледно-голубой оттенок, на ресницах, щеках, губах застыл иней. Совершенно белые глаза выглядели как два теннисных мяча, вставленные в орбиты черепа. Кожа на лице потрескалась, а местами азот разъел ее до кости. Правая рука застыла перед лицом, словно закрывая его от чего-то, а левая… от нее осталось лишь торчащий из плеча обрубок с острыми краями. Рядом же, рассыпавшись осколками, лежала оставшаяся часть.

Со стороны лестницы послышался топот ног и гул голосов. Лера разобрала голос Ксюши, Викиной шестерки — она привела нескольких преподавателей.

— Убили! Иру Глазову заморозили!

Еще через десять минут коридор оцепила полиция. Всюду зажегся свет, лаборатория перестала быть такой зловещей, но зрелище по-прежнему ужасало. Жестокое убийство в университете грозило огромными проблемами.

Всем, кто стал свидетелем произошедшего, было приказано молчать. Сам ректор университета общался с Елиным и следователь взял со свидетелей подписки о неразглашении. Хотя, конечно же, слухи все равно просочились, и еще много лет среди студентов будут бродить страшные рассказы о сумасшедшем химике и не сдавших ему зачет замороженных студентах…

Но в тот момент всем было не до сплетен и шуток.

— Виктория Шильц и Ксения Семенова. Вам придется проехать с нами для дачи показаний, — сообщила Иванна. И с сочувствием, смешанным с беспокойством, посмотрела на Леру. — Тебе тоже. Кажется, тебя ждет очень неприятный разговор с Михаилом Афанасьевичем.

Сквозь неплотно задернутые занавески пробивался яркий весенний свет, наискось падал прямо на морду Бонифация и щекотал влажный коричневый нос. Пожилая такса дремала в корзине, поставленной в углу кабинета, подергивала лапой и временами фыркала, отгоняя невидимых мух.

Михаил Афанасьевич стучал пальцами по столу и исподлобья смотрел на сидящих напротив свидетельниц. Он думал.

— Итак, Виктория Аркадьевна Шильц. Что вы делали в подвале, в то время, когда остальные ваши сокурсники находились на лекции?

Вика сидела набычившись, как длинноногая цапля, и со злостью смотрела на Леру.

— А почему вы ее не спрашиваете? — противно протянула она.

Елин сцепил пальцы в замок и строго произнес:

— Не беспокойтесь, спрошу. Итак?

— Я… я… — Вика не знала, что бы придумать.

— Она хотела Ригу напугать! — выкрикнула Ксюша, сидящая рядом с ней.

— Молчи, дура! — Вика рявкнула и едва не ударил «подругу» по плечу.

— Сама молчи! — расхрабрилась Ксюша. — А я не буду! Я домой хочу-у…

Она почти разревелась, и Елин с тяжелым вздохом пододвинул ей стакан воды.

— Вы знаете, что за дачу ложных показаний вас не ждет ничего хорошего? — спросил он у Вики.

— А вы знаете, кто мой папа?! — Вика высокомерно задрала нос и стукнула кулаком по столу. — Немедленно отпустите меня, или я позвоню ему…

— Мы с радостью поговорим и с вашим отцом, — усмехнулся Елин в усы. — У меня и для него найдутся вопросы.

— Не надо, — поспешно ответила Вика. — Да, я хотела напугать эту выскочку. Довольны?

— Не вполне. Что же, нынче барышни такого возраста ведут себя, как школьницы? — Михаил Афанасьевич достал из стола бумажку, и пододвинул ее свидетельнице. — Пишите.

— Что? — она испуганно хлопнула ресницами.

— Все. С самого начала. Зачем спустились в подвал, как обнаружили тело, какие у вас были отношения с погибшей… Пишите, пишите.