— Юдл?… Нет его, только-только ушел… К соседу за чем-то пошел…

— К кому, говорите, он пошел? — сухо спросила Элька.

— Да зачем это он вам понадобился в такое время? Завтра он сам к вам придет, я ему скажу. Придет, придет рано утром.

— Он нам сейчас нужен, а не утром, — вмешался Коплдунер. — Знаем мы его — сегодня он тут, а завтра ускакал торговать новую кобылу… — Коплдунер терпеть не мог Юдла и теперь по-мальчишески радовался, что может прищемить ему хвост.

— Да что это вы? Где это видано! — лепетала Доба, трясясь всем телом. — Юдл пока что ничего у вас не украл… Не убежит он от вас… Виданное ли дело? Ночью стучаться в чужие окна! Да что это вы? Идите своей дорогой…

Элька отошла от двери.

— Хорошо. Вы ему передайте, чтобы он пришел к нам завтра, а сейчас, будьте добреньки, отоприте конюшню.

Добу с головы до ног прошиб холодный пот. Перед глазами у нее замелькали лошадиные шкуры на стропилах и заморенная кляча…

— С чего это вдруг, зачем вам наша конюшня?… У меня и ключей нет… Идите поищите мужа, с ним разговаривайте… Куда? — крикнула она отчаянно, видя, что Коплдунер направляется к конюшне. — Вы что, ломать вздумали?

— Зачем ломать? — послышался густой бас Коплдунера. — Элька, ну-ка, иди сюда! — Голос его звучал растерянно.

Подойдя ближе, Элька удивленно взглянула на Коплдунера. Дверь в конюшню была открыта настежь. Коплдунер зажег спичку.

— Где же лошадь? — Элька огляделась кругом.

Ясли полны сена, а лошади нет. У Добы, то ли от холода, то ли от испуга, зуб на зуб не попадал. Она сама не знала, куда делась гнедая и кто открыл наружную Дверь.

— Кобыла… так она ведь на выпасе, Юдл ее в балку угнал… Совсем позабыла, о господи боже ты мой…

Матус был доволен. Говорил он, что нечего идти, или нет? Обидели человека зазря. Только бы устраивать неприятности, мутить народ. Элька обескуражено молчала. В самом деле… Подняли шум, напугали женщину. Что ж это Хонця?… Нехорошо получилось!

Когда они ушли, Доба тщательно заперла дверь и улеглась под одеяло. Ее бил озноб.

Напротив, на соломенной подстилке, спал Иоська и бормотал во сне. Быть может, ему снилось, что вместе с пионерами он пасет в балке лошадей.

А гнедая была совсем рядом. Она сама вышла из конюшни и паслась тут же, за хатой.

— Таскаемся по ночам, будим людей, — ворчал Матус на обратном пути. — Не говорил ли я вам? Все ваш Хонця!

Элька не отвечала. Она была так утомлена, что еле сдерживала желание повалиться на землю и заснуть в первом попавшемся палисаднике.

Они брели по темной улице почти на ощупь. Где-то глухо тарахтела далекая подвода.

— Все-таки с Хонцей дело не просто, — не унимался Матус. — Райком зря вызывать не станет. Я уже давно говорил, что, пока Хонця командует, хорошего не жди.

— Что ты так за него переживаешь? Боишься, что тебя вместо него назначат? — насмешливо отозвался Коплдунер.

— А ты чего суешься? — огрызнулся Матус. Втайне он считал, что ему вовсе не место в захудалой бурьяновской лавчонке. Но быть председателем колхоза? Спасибо, очень ему нужно тащить этот воз!

Он зевнул и пошел к своему двору.

Элька и Коплдунер свернули на тропинку возле канавы.

— Пустой он человек, правда? — сказала Элька.

— Пустобрех, — согласился Коплдунер. — Ты устала? Может, пройдем еще немного? — спросил он, когда они были против двора Хомы Траскуна.

— Нет, уже поздно. Ступай.

— Я хотел тебе сказать… Я ведь тоже слышал.

— О чем?

— Да о нем, о Хонце.

— Что ты слышал и от кого?

— Да вот насчет амбара… Что будто бы он хлеб оттуда брал. Ключи-то у него… Весь хутор гудит.

— Что? Ну и люди у вас! — с сердцем сказала девушка. — Лишь бы языком молоть. И ты туда же!

— Так разве я верю? Я только тебе… Надо же знать, что люди говорят…

— Говорят, говорят… А обо мне не болтают?

Коплдунер замялся:

— Так видели же…

Элька посмотрела на него с изумлением…

— Что видели? Что ты несешь?

— А… Шефтл Кобылец?

— Он говорил? — воскликнула девушка.

— Да не он. С ним… с ним, говорю, видели.

— С Шефтлом? — вдруг заулыбалась Элька. — Эх, дурачина! — И она легонько дернула Коплдунера за выгоревший добела вихор.

То, что они говорили сейчас о Шефтле, было ей необыкновенно приятно. Но Коплдунер угрюмо глядел в сторону.

— Если хочешь знать, ты ему нужна, как кобыле кнут.

— Почему это? — тихо спросила Элька.

— Почему? Потому, что ты за коллектив, а ему коллективов не надо, ему и одному хорошо.

— И что из этого?

— А то, что нечего лезть к нему, и не один я так думаю.

— Дурак!.. Поверь мне, — добавила она спокойнее, — он еще будет работать в колхозе не хуже других. Надо его переупрямить.