Миражи! Его посетили миражи! Вдруг стало трудно дышать. Он оказался как бы в раскаленной печи. Воздух, которым дышал, шершав и колюч, словно наждачная бумага. В горло мгновенно набился мельчайший песок. А вокруг… Вокруг была белесая пустыня. Небо серо, дюны серы, и все вокруг: и небо, и дюны, и какие-то сухие, кривые палки, торчащие из песка, едва заметно, но непрерывно колебались, не то преломляясь в горячем воздухе, не то – в оглушенном алкоголем сознании.

– Вдруг появились они, – сообщил таксист и громко икнул.

Они, как выяснилось, были страхолюдными существами вроде огромных ящериц с вытаращенными, сверкающими глазами…

– Прыгали вокруг меня, – пояснил таксист.

Но пустыня просуществовала недолго. Внезапно окружающий пейзаж переменился и обратился в огромное бесконечное болото, почти такое же серое, как и только что исчезнувшие пески. Казалось, они даже не отличались друг от друга. То же небо, те же кривые палки, торчавшие вокруг, только вместо песка под ногами хлюпала вонючая жижа чуть погуще обычной воды.

И живые существа тут имелись, только, в отличие от ящероподобных тварей, они напоминали гигантских пауков, вернее, увеличенных в сотни раз водомерок, которые сновали вокруг взад и вперед с огромной скоростью.

Однако и эта картинка продержалась очень недолго. Она сменилась новой. Третья, и последняя, выглядела наиболее странно. На этот раз он увидел перед собой обыкновенную жилую комнату, в которой из мебели имелась лишь огромная кровать. На кровати, среди скомканных простыней, лежал довольно упитанный человек и, казалось, спал. Судя по лежащей на подушке половинке лица, человек этот был молод и… (тут таксист запнулся и смущенно хохотнул) невинен.

– Как это понимать, «невинен»? – удивился Бурышкин.

– Видите ли, он спал сном младенца. Улыбался и даже губами чмокал, – пояснил таксист. – Словно невинное дитя.

Но не вид спящего молодца потряс рассказчика, а окружающие его стихии. Сама комната, где почивал упитанный молодой человек, находилась как бы… (тут таксист снова замялся, видимо, подбирая подходящие выражения)…как бы в космосе. У нее не было стен. Вернее, стены имелись, но они непонятным образом плавно переходили в ночное небо, усыпанное звездами.

– Не могу объяснить, каким образом, но впечатление было именно такое.

Но главное, что потрясло первопроходца, были три фигуры, находившиеся в головах у спящего. Эти существа не походили ни на ящериц, ни на пауков… Они вообще ни на что не походили.

– Не поймешь, какие они, – сообщил таксист. – Такие… ну, как бы из тучи сотворенные. Все внутри клубится и меняет цвета. И маленькие молнии перебегают, как искры, или даже не искры, а вроде электрические разряды. Но, если присмотреться, не только молнии можно увидеть, а словно отражения снов. Мелькает внутри что-то. Как будто кинокадры, пущенные с очень большой скоростью. Нет, не могу толково выразиться.

– Эти три фигуры – не человеческие и вообще никакие. Больше всего они похожи на огромных собак, охраняющих сон…

– Правду говорит, – неожиданно отозвалась шаманка. – Тоже их видела.

– Кого видела? – удивленно спросил Бурышкин.

– Этих… И парня твоего видела. Бурундучка. Спит он.

– Как спит?! Почему спит?! Сейчас что? Разве ночь? И давно он спит?

– Не знаю. Только непростой это сон.

– Почему ты, Катя, все загадками изъясняешься? – неожиданно вспылил Никифор. – Как тебя понимать: «непростой сон»? Он умер? Или находится в коматозном состоянии? Что вообще здесь происходит?

– Не шуми, Бурышка, – спокойно произнесла шаманка. – Я же тебе сказала. Дом плохой. Дыра. Мальчишку они поймали. Албасты. Теперь не отпустят.

– Зачем же он им?

– Не знаю пока.

– Д-да… – протянул таксист. – Домик-то, того… Хитрый! Прям не ожидал. А вообще ехать пора. Я и так тут подзадержался. А, ребята? Давайте по домам…

– А выход? – язвительно спросила Лилька. – Ты же его не нашел.

– Да, выход… – Таксист насупился. – С выходом, конечно, того…

– К тому же ты выпил. И, как я понимаю, изрядно. А с пьяным водилой не поеду ни за что на свете. Лучше уж тут… Можешь даже продолжить возлияния. Нажрешься, треску меньше будет.

– Ты разрешаешь?

– Да лакай на здоровье.

– И все же мне надо в Москву. Смена, должно быть, давно кончилась. – Таксист взглянул на часы. – Смотри ты, стоят! Как это понять?

– Завести, должно, забыл.

– Они самозаводящиеся. «Ориент», между прочим.

– А я думала – «Ролекс», – насмешливо сказала Лилька.

– Но почему же они остановились? – продолжал недоумевать таксист. – Ни разу раньше не подводили. – Он поднес часы к уху. – Тикают! А стрелки не двигаются. Ничего не понимаю.