Шрифт:
– Я… я… Не могу понять. Очень знакомое… кто же… Квартира… большая… Зеркала. Кровать. Ага, ага. Кровь. Руки в крови. А на кровати… Нет, не могу! Нет сил!
– Кто вы?!
– Не знаю. Тяжело. Нет, нет! Я не могу. Очень больно! Все это уже было. Не могу войти. И выйти. Пустите! Я не хочу… Прекратите! – Павел тяжело задышал, задергался в кресле.
– Хорошо, хорошо! – закричала Лидия Михайловна. – Я заканчиваю! Все! Вы выходите. – Она щелкнула пальцами. – Вы снова в реальном мире.
Павел все еще не мог прийти в себя. Лицо было бледно, глаза его закатились, рот полуоткрыт, в уголках губ пузырились капельки слюны. Он затряс головой. Сознание медленно возвращалось к нему.
– Наверное, мы несколько переборщили, – предположила Лидия Михайловна. – Слишком много попыток для одного раза. Мы занимаемся вызыванием духов больше трех часов. Последний раз был самым коротким и самым неудачным. Но вы можете хоть что-то вспомнить?
– Не знаю. Все в каком-то красноватом тумане. Словно потоки крови… Но почему опять кровь?! Все время одно и то же. В каждом случае – только кровь.
– И все же, думаю, все это – искаженная реальность. А кровь?.. Но ведь это ваша тема! Вы каждый день сталкиваетесь с преступлениями, с их жертвами… Вот и результат. И, как мне кажется, сколько ни экспериментируй, результат будет один и тот же.
– Все понял, – сказал Павел. – Просто в подсознании живут кошматы окружающего мира. Нажмешь секретную кнопку, и они выскакивают, как чертики из табакерки. Но почему тогда такие странные совпадения? Почему они громоздятся вокруг меня? Впрочем, вопрос не к вам. Ладно. Я и так отнял у вас слишком много времени. – Он поднялся. Протянул руку за материалом.
– Я позвоню вашему главному, – поспешно, словно стесняясь чего-то, произнесла Лидия Михайловна.
Павел молча кивнул, попрощался и направился к выходу.
Дорогой он размышлял над произошедшим. Все стало еще более запутанным. Случилось ли все на самом деле? Эта дама сомневается. Возможно, она и права. А что бы сказала шаманка Катя? Зря он с ними поругался. Впрочем, почему поругался. Просто ушел. Мысли вновь перескочили на прошлые воплощения. Действительно ли в нем жили все эти личности? И Мосол, и казак, и расстрельщик… Допустим, так оно и было. И все трое только и делали, что убивали. Убивали просто так, походя. Не странно ли? Почему все они воплотились именно в него? А если все-таки психиатр права, и всплывшие откуда ни возьмись образы – просто плод фантазии? Но почему, почему?! Он ведь человек мирный, никогда никого не убивал, более того, в мыслях подобного не имел. «Как же не имел? – вмешался доселе молчавший внутренний голос. – А Скуратов – Поручик Голицын? Ведь ты же его заказал!»
«Но это просто шутка, – неуверенно возразил Павел. – Я лишь хотел проверить… Не может же на самом деле…»
«А если может? – возразил внутренний голос. – Если все-таки жизни Скуратова действительно угрожает реальная опасность? Какая разница: убил ли сам или использовал для этого чужие руки или голову. Суть-то одна. А мотивы?.. Так ведь и у этих не имелось никаких мотивов. Приканчивали человека на ходу, словно муху давили, и дальше топали. Возможно, в этом-то и разгадка. Ты обрек на смерть человека без каких-либо видимых причин. Просто потому, что тебе стало интересно: а можно ли лишить жизни с помощью потусторонних сил? Да! Ты и мысли не допускал, что это возможно. А если все-таки возможно? Что тогда?! Как отмоешься?»
ГЛАВА 13
Когда на следующее утро Павел явился в редакцию, то первое, о чем он узнал, было известие о смерти Поручика Голицына. Новость повергла его в шок. Самые страшные предчувствия неожиданно сбылись.
– Отмучился, бедолага, – сочувственно произнес фотокорреспондент Владимир Михайлович.
– Когда он умер? – содрогаясь, спросил Павел.
– Вчера. А хоронить будем сегодня. Прямо из конторы на кладбище свезут. Дома-то и места мало, да и вообще… Словом, часа через два прибудут.
– А от чего он умер? Диагноз-то какой?
– Говорят, двусторонняя пневмония. Воспаление легких то есть… А я думаю, надорвался.
– Надорвался?!
– Водочки много потреблял. Причем не закусывая. Вот организм и не выдержал. Конечно, может, и воспаление… Не знаю. Но сколько я его помню, никогда трезвым не был. Всю жизнь полупьян. А так – неплохой мужик. Беззлобный. Иной раз вроде просыпался. Зашумит, бывало. Руками замашет. А потом примет на грудь и успокоится. – Владимир Михайлович поморщился, будто откусил лимон, и закурил. – Увольнять его, говорят, хотели, – после паузы произнес он. – Однако не успели. Сам ушел.
Павел зашел в секретариат, вручил ответсеку материал, который сделал по заказу шефа. Тот поднял на него глаза:
– Слышал, дружок-то твой концы отдал.
Павел молча кивнул.
– Все одно, – задумчиво заметил ответсек. – Так, наверное, даже лучше.
– То есть?
– Ну, это… Все равно бы уволили, а без газеты куда ему? До пенсии, правда, немного оставалось… – Ответственный секретарь вздохнул и вновь опустил глаза на страницу материала, давая понять, что разговор окончен.