– Куда?!

– В Музей изобразительных искусств. У меня съемка. Сочетаю приятное с полезным. Давайте через час. Найдете меня наверху. Знаете, где импрессионисты висят?

В музее, несмотря на лето, было не особенно много народу. Группа аборигенов Полесья внимательно слушала экскурсовода, рассказывающего о фараонах Среднего царства, стайка китайцев склонилась над витриной с микенскими древностями, угрюмый немец в кожаных шортах впился взглядом в работу Кранаха.

На втором этаже было более оживленно.

– Так. Зиночка, повернись левее, руку приподними, покажи страсть. Больше страсти! Ты вся в танце! Экспрессивней. Руку на излом…

Голос было явно знаком.

Джордж работал. Он суетился возле картины Матисса "Танец", пытаясь придать натурщицам позы, воспроизведенные на полотне. Две модели - худосочные красотки - безуспешно старались понять задумку фотомастера. Вокруг собрались посетители и на все лады комментировали происходящее.

– Зиночка, это невозможно!
– Джордж всплеснул руками и в отчаянии забегал вокруг своей треноги.
– Ну почему я не пригласил мужчин? Объясняешь этим бабам, объясняешь… Кошмар!

– Ну работали бы, Юрий Иванович, с мужиками!
– сказала более худосочная красотка.
– Чего зря время отнимать?

– Я попрошу!!!
– Джордж насупился и наклонился к камере.
– Еще дубль.

– Ничего не получится, - сказал какой-то зритель, - на картине голые, а эти одетые. Надо бы раздеть.

– Раздеть!
– уловил подсказку Джордж.
– Именно!!! Вот это правильно. Девочки, раздевайтесь!!!

– Вот еще!
– фыркнула Зиночка.
– Мы так не договаривались. Обнаженная натура оплачивается по более высокой ставке.

– Зина, - с упреком пропела другая фигурантка, видимо, сочувствующая мастеру.

– Молчи, Лорка. На обнаженку не договаривались. Оплата сдельная, а этот конь нас обуть хочет.

– Я заплачу!
– воскликнул Джордж.
– Раздевайтесь, девушки.

– Верно ли, заплатишь?

– Зи-на!
– с упреком произнес фотомастер.

– Ладно. Лорка, давай. Коли он обещает, то никуда не денется. Слышал, Жорик? Не отвертишься, коли наколешь.
– И Зина, ни минуты не медля, стянула через голову платье.

– Послушайте, гражданин, - пробилась сквозь образовавшуюся толпу старушка смотрительница.
– Ведь это же храм. Храм искусств! Что вы себе позволяете! Сейчас же прикажите девушкам одеться. Какой срам! В храме!!!

– Спокойно, бабуся. У меня заказ Министерства культуры. Екатерина Алексеевна в курсе. Ты слышишь, старая? Сама Фурцева! Тащи своего директора. Пардон, девочки. Продолжаем работать. Служителей тоже понабрали! Искусства не видят. Заслонились от народа размалеванными задниками! Что, мне в министерство звонить?! Нижнее белье тоже снимайте. Чтобы как у Матисса! Товарищи, товарищи, не мешайте работать. Сдайте назад, пожалуйста. Зина, посмотри на полотно. Где экспрессия? Я тебе плачу за голую задницу, а у тебя что? Лариса, вздымайте руки над головой. Снято! Переходим к Дега.

Толпа зачарованно двинулась вслед за натурщицами.

– Юрий Иванович, - позвал Осипов. Фотограф обернулся и узнал журналиста.

– Ой, голубчик! Вы видите. Никак не могу оторваться. Миль пардон. Еще несколько дублей.

Примерно через час фотодейство было завершено.

– Работать не с кем, - пожаловался Джордж, собирая аппаратуру.
– Натурщицы - деревяшки. Ни одна с точностью не может воплотить замысел. Бьешься с идиотками, бьешься… Все впустую. А фирмачи, они донельзя требовательны. Придираются. К тому же время поджимает. Вот и приходится работать с кем попало. Конечно, отвлек вас. Думал, управлюсь быстрее. Вы уж извините.

Осипову до чертиков надоел музей, его посетители, а главное, было жалко потерянного времени.

– Не расстраивайтесь, - фотограф положил ему руку на плечо, и Осипов едва сдержался, чтобы не стряхнуть потную ладонь.
– Сейчас поедем в кабачок, посидим…

– Какой кабачок?!

– Да любой, на ваш выбор. Ну хотя бы "Якорь". Любите рыбную кухню?

– До "Якоря" пилить и пилить.

– Обижаете. В тачку, и мы там. Заливная осетрина с хренком… О!
– Фотомастер облизнулся.
– Люблю, черт возьми, перекусить после напряженной работы. Да вы не волнуйтесь. Плачу я.

В ресторане оказалось совсем пусто.

– Отлично!
– прокомментировал Джордж.
– Никто не помешает побеседовать по душам.

– По душам?
– Осипов непонимающе уставился на фотографа.

– О деле, конечно. Коньячок?

– Я предпочитаю пиво.

– Плебейский напиток. Водку, семечки и пиво не употребляю. Ну, не обижайтесь. Шуткаг А я тем не менее глотну коньячку. Армянский. Конечно, не "Двин", но все же. Вы настаиваете на пиве? Зря! Хотя, конечно, креветки… Понимаю. Не смею противодействовать. Итак, за ваш успех.