Возле шапито было пустынно. Осипов уже хотел покинуть машину и идти на поиски неведомого укротителя, как вдруг к машине подскочил длинноволосый смуглый мужчина средних лет, одетый, несмотря на жару, в теплые вельветовые шаровары, такой же просторный синий пиджак и хромовые сапогИ.

– Эй, парень!
– воскликнул он.
– Заработать хочешь?!

– Не хочу.
– Осипов уже почувствовал, что от вельветового не отвяжешься.

– Слушай! Очень надо! Заплачу, не обижу. И в кабак свожу, - сказал человек в сапогах, с надеждой вглядываясь в лицо Осипова.

– А в чем дело?

– Очень надо в Феодосию.

– А сколько до нее?

– Километров пятьдесят.

Осипов отрицательно покачал головой.

– Ну выручи, земляк. Тут такое дело… - Мужчина в сапогах утер смуглое потное лицо и с тоской посмотрел на Осипова.

– Я, понимаеешь, в этом цирке работаю. Номер у меня. Дрессированные медведи.

Осипов насторожился.

– Да. Выступать сегодня вечером, а один мишка возьми да заболей. Не знаю, что с ним. Совсем вставать не хочет. Если бы заноза или еще что, я бы сам справился. А тут не могу. Ветеринара нужно. Да еще помощник, собака, загулял. Ветеринара поблизости нигде нет. Только в Феодосии. Там хороший такой парень. Костей зовут. Молодой, но понимает животных. Давай его привезем сюда.

Пусть медведя посмотрит. Яшку пусть посмотрит. Часа два, наверное, на это уйдет, но я заплачу. Не волнуйся. Отблагодарю! Яшка сдохнуть может, а без него номер развалится.

Человек, бессвязно произнося все это, внимательно вглядывался в лицо Осипова, пытаясь прочесть на нем согласие.

– Садись, - сказал Осипов.

– Ну ты молодец, - просиял смуглолицый, - выручил. Мы мигом. Лишь бы Костя на месте был.

– Вас, собственно, как величают?
– поинтересовался Осипов, когда они выехали из поселка и рванули по шоссе.

– Гаврила Лазаренко моя фамилия, - отозвался человек, - в цирке называют Габриель Сабатини, а по паспорту Гаврила Лазаренко. Я с медведями…

– А ведь я именно к вам ехал…

– Ко мне?
– переспросил Лазаренко, не особенно удивившись.
– А ты кто? Только давай на "ты". Не люблю я это "ты - вы", "вы - ты". Не обижайся. Ты мне крепко помог. Лишь бы Костя на месте… Так зачем я тебе нужен?

– Я, собственно, журналист из Москвы.

– А-а. То-то смотрю, номер московский. Про цирк пишешь?

– Да не то чтобы…

– А я зачем тогда тебе нужен? Про меня редко пишут. Кто я такой? Не Запашный, не Филатов… Хорошо у тебя машина идет, через полчаса в Феодосии будем. А там Костю берем - и сюда. Костя обязательно поможет. Не может не помочь. Лишь бы дома был. Яшка, ты понимаешь, самый шустрый в номере. На нем все держится. Не дай бог, сдохнет. Так зачем я тебе нужен?

– Ты в прошлом году тоже здесь гастролировал?

– Недалеко отсюда. В Приморском городке. Сезон там кончали.

– И вот я слышал, у тебя медведи взбунтовались.

– Медведи?! У меня?! Ты что-то путаешь, друг.

– Ничего не путаю. Мне об этом в милиции сказали…

– В милиции… Слушай, ты кто?

– Я же говорю - журналист из Москвы.

– А не ревизор?

– Вот мои документы.

– Да не нужны мне документы. Верю. Ты вроде хороший парень. Вот только я не понимаю: "В милиции сказали - медведи взбунтовались". Чего ты хочешь?

– Видишь ли, я пишу материал об одном убийстве, вернее, серии убийств… Одно из убийств произошло в те дни в Приморском городке. Похожее по почерку… По обстоятельствам, то есть.

– И что же? Медведь, что ли, их убивал?

– Это-то я и хотел узнать.

– Ты, парень, весельчак. Неужели ты думаешь, если бы мой зверь кого-нибудь убил, я об этом не знал бы? А если бы знал, то держал бы такого зверя при себе?

– Я ничего не думаю…

– Да. Ты прав. Той осенью произошел маленький базар. Немножко мишки пошумели, но из клеток - ни-ни. Что ты! За такое могут и по шапке дать. Подсудное дело. У меня ни разу звери не бегали. Да, к слову сказать, медведь не тот зверь, чтобы, вырвавшись из клетки, мог что-то особенное натворить. Тигр и лев, те - да. Но мишка… - Лазаренко покачал головой.
– Мишки у меня смирные.

– Но ведь из-за чего-то они в тот день изменили своему характеру?

– Кто знает. Медведь не человек. У него не спросишь: "Ты чего, дорогой, балуешься?" А вот и Феодосия. Езжай пока прямо, теперь направо.

К счастью, Костя оказался на месте. Он без лишних разговоров прихватил свой чемоданчик и влез в машину.

На обратном пути дрессировщик и ветеринар вели в основном профессиональные разговоры, и Осипов помалкивал. Он уже жалел, что позволил себя уговорить. Наверняка Безменов уже ждет его и, очевидно, поминает недобным словом.