Фаркухар прищурил глаза.

– Капитан, еще несколько дней назад вы питали уважение к нашим порядкам. Ваша задача сейчас – помогать мне в переговорах.

После короткой паузы посол продолжил:

– Тем не менее, вы, кажется, отказываетесь это делать. Что ж, я буду вынужден занести этот факт в рапорт федеральному Совету.

Кирк казался настолько отрешенным, словно сидел не за столом переговоров, а загорал на пляже. Он даже бровью не повел, услышав слово "рапорт" и "Совет". Но его задели рассуждения посла о существующих порядках.

– Хорошо, – неохотно произнес Кирк. – Приношу вам свои извинения.

После этих слов на лице капитана появилась кислая мина, Скотт тихо выругался, а Боунз покачал головой.

Посол же удовлетворенно кивнул. – Наконец-то, вы спустились с небес на грешную землю.

В памяти Кирка почему-то всплыли кусочки его разговора с Кэрол. Она спросила тогда, счастлив ли он и как он отнесся бы к идее подобрать другую, более спокойную профессию. Интересно, что бы он ответил ей сейчас?

Фаркухар сидел за столом, расправив плечи и упиваясь своей маленькой победой.

– С вашего позволения я узнаю, почему задерживают наш обед. Дипломатия всегда обостряет у меня чувство голода.

С этими словами посол вышел из зала, оставив после себя гнетущую тишину.

Первым нарушил ее Скотт.

– Самый упрямый тип, которого я когда-либо встречал в своей жизни, и очень самоуверенный.

– Можешь повторять это снова и снова, если тебе нравится, – ответил Маккой, – только вряд ли этим поможешь делу. Лично я раскусил посла, как только увидел его в первый раз.

– А я еще пытался убедить тебя, Боунз, что этот парень – хороший малый, – с сожалением протянул Кирк.

– Фаркухар, кажется, уже забыл, как ты спас его никчемную шкуру, – заметил Маккой, обращаясь к капитану.

– Уж точно, никчемную, – подтвердил Скотт.

– Меня не волнует мое личное унижение. Жаль, что судьба этой планеты в его руках. Неужели мы не найдем ничего такого, что могло бы разрядить ситуацию еще до того, как над страной раздастся погребальный звон? – нахмурившись, капитан продолжил:

– А если нам попробовать войти в контакт с теми двумя министрами-обирратами, как их там зовут? Меникки и...

– Омалас, – подсказал бортинженер.

– Точно, – подхватил Кирк. – Меникки и Омалас. Если бы мы нашли их, поговорили, взглянули на проблемы с их точки зрения, тогда, может, появились бы свежие идеи.

Боунз задумчиво посмотрел на капитана.

– Никчемная шкура... Черт, может, это, действительно, выход? – загадочно произнес Маккой.

– О чем вы, доктор? – не понял Скотти. Маккой повернулся к бортинженеру, мечтательно посмотрел вверх и хмыкнул.

– Интересно...

– Боунз, – перебил капитан, – если в твоей голове возникли идеи, то давай выкладывай их.

– Знаете, – обратился Маккой ко всем сразу, – а ведь это, действительно, неплохая идея.

Не дожидаясь очередных вопросов, доктор поведал товарищам о своем замысле.

Щурясь от ярких лучей белесого солнца, Лутек рукавом вытер пот со лба. "Сколько еще понадобится времени? – с раздражением подумал он. – Ладно, еще немного. Сядет же когда-нибудь это дурацкое солнце. Потерпим еще немного".

Перебравшись за отвесный скалистый выступ, Лутек увидел еще один песчаный склон, точно такой же, по которому он только что взобрался. Выругавшись, клингон продолжил свое восхождение.

С самого начала затея с поимкой детей Лутеку показалась сомнительной, и теперь его раздражение с каждой минутой усиливалось. С какой стати он должен сейчас карабкаться по сыпучим пескам в поисках этих человеческих выкормышей? Ни славы, ни даже мало-мальского вызова!

Лутек возненавидел это суровое место, проклятое солнце, обжигающее лицо и вызывающее нестерпимую резь в глазах, воздух, холодный и чуждый для клингонского организма, который заставляет легкие трудиться на всю мощь.

Закашлявшись, Лутек едва не потерял равновесие. В горле пересохло. Выругавшись еще раз, клингон продолжил свой путь. "Когда же я снова увижу милую родину? – думал он. – Тепло, туманы и вечнозеленые растения... Неужели все это было? Неужели я дышал воздухом, которым можно надышаться?

Внезапно его нога соскользнула с каменного уступа, и через мгновение Лутек на животе поехал вниз по склону. Казалось, сама природа была против его нелепых поисков.

Через некоторое время, осторожно ступая по каменистому склону, клингон взобрался на вершину холма. Яркое солнце мешало осмотреться. Приложив ладонь к глазам, Лутек, наконец, увидел внизу глубокую долину с каким то водоемом. Повсюду царил красно-коричневый цвет. Скалы, песок, огромные валуны в долине – все было окрашено в этот унылый, неприветливый тон.