– Встань, Дамастес, – сказал азаз.

Стряхнув оцепенение, я повиновался. Мне казалось, я нахожусь под водой, движусь сквозь прозрачную трясину.

– Отлично, – сказал азаз. – Зовите короля. Снова открылась и закрылась дверь, и передо мной оказался король Байран. Подойдя вплотную, он осмотрел меня так, словно перед ним было диковинное животное.

– Удалось?

– Да, ваше величество, удалось.

– Я бы хотел получить подтверждение.

– Разумеется. – Азаз задумался, – Как насчет той далриады, что вы ему подарили?

Король презрительно фыркнул.

– Это ничего не докажет. Ни одному мужчине нет никакого дела до простой шлюхи, тем более рабыни.

Я ощутил гнев, но отдаленный, словно кто-то посторонний описывал свои чувства.

– Кажется, придумал, – сказал азаз.

Он кивнул, подзывая одного из людей в рясах, и что-то вполголоса ему приказал. Тот, кивнув, удалился. Мы втроем остались ждать. Я не чувствовал ничего – ни тревоги, ни скуки. Казалось, мое сердце превратилось в камень.

Дверь открылась, и вошел человек в рясе. Вместе с ним был Карьян.

– Подойди к своему господину, – приказал азаз. Недоверчиво посмотрев на него, Карьян повиновался, заглядывая мне в глаза.

– Трибун, – начал он, словно почувствовав что-то неладное.

– Да?

– С вами все...

– Молчи! – рявкнул король, и Карьян, вздрогнув, умолк. – Вы двое! – продолжал Байран. – Держите его.

Двое в рясах схватили Карьяна за руки. Достав из ножен свой кинжал, король протянул его мне рукояткой вперед.

– Дамастес, – ласково произнес азаз, и впервые я увидел в его глазах восторженный блеск. – Возьми нож.

Я послушно подчинился.

– Убей этого человека.

Карьян широко раскрыл глаза от изумления. Я осторожно занес кинжал, и мой верный слуга беззвучно открыл рот. Я погрузил кинжал ему в грудь, направляя лезвие вниз, чтобы пронзить сердце. Кровь потекла по рукоятке, мне на пальцы.

Карьян, мой слуга, мой верный друг, спасший меня на поле битвы не один десяток раз, захрипел. Его взор затуманился, колени подогнулись. Люди в рясах отпустили его, и он рухнул на пол.

– Отдай королю кинжал, – приказал азаз, и я повиновался.

Опустившись на колени, король Байран вытер лезвие о рубаху Карьяна и убрал кинжал в ножны.

– Приказывай ему, – сказал он, и в его голосе прозвучала страсть.

– Дамастес, ты меня слышишь?

– Слышу.

– Ты будешь мне повиноваться?

– Буду.

– Тебя отпустят на свободу. Тебя и всех остальных нумантийцев. Вам дадут возможность беспрепятственно добраться до Пенды. Там находится ваша армия, там находится император. Ты попросишь его о встрече с глазу на глаз.

Когда вы останетесь вдвоем, ты его убьешь.

Два дня спустя все оставшиеся в живых нумантийцы покинули «Октагон» и направились к позициям нумантийских войск под Пендой, где должен был состояться обмен пленными. Путешествие совсем не запечатлелось у меня в памяти. Кажется, было холодно и сыро, но мне было все равно. Нас сопровождали солдаты того же самого 3-го королевского Таэзлийского Кавалерийского полка, так как их форма показалась мне знакомой.

Я был крошечным Дамастесом, плавающим в околоплодном море большого Дамастеса, сотворенного азазом и королем Байраном. Я мог смотреть, слушать, действовать до тех пор, пока мысли о стоящей передо мной задаче не поднимались на поверхность.

Свальбард поинтересовался, что произошло с Карьяном. Не помню, что я ему ответил. Великан как-то странно посмотрел на меня и спросил, в чем дело. Мне – настоящему мне – удалось довольно резко ответить, что все в порядке, и отправить Свальбарда заниматься своими делами. Вскинув сжатый кулак к плечу, великан удалился. Когда он ушел, я ощутил, что другой, фальшивый Дамастес в ярости. Мне стало ясно, что я только что спас Свальбарду жизнь, ибо, если бы он настаивал, ему пришлось бы умереть. Ни секунды не колеблясь, я бы убил своего второго друга, как убил Карьяна.

Это мгновение вселило в меня, в настоящего меня, искорку надежды. Власть другого Дамастеса надо мной не была полной. Я вспоминал пузырьки, поднимавшиеся в дрожжевом тесте, которое готовила кухарка у нас дома. Только о таких мелочах мне и позволялось думать. Если эти мысли всплывут на поверхность и лопнут, другой Дамастес, Дамастес-убийца, поймет, что я не всецело подчиняюсь ему, и постарается загнать меня еще глубже, до тех пор, пока я не утону и не перестану существовать. И тогда гибель императора станет неизбежной.