– В последнее время мне мало что нравится, – печально усмехнулся Тенедос. – Говори.

– Я предлагаю попробовать начать переговоры с королем Байраном.

Все удивленно посмотрели на Эрна.

– Что-то я не заметил у него склонности к переговорам, – с горечью проворчал один из генералов. – Он предпочитает убивать. И в этом его нельзя винить, так как мы еле успеваем уносить от него ноги. Так зачем ему нужны переговоры с нами?

– Потому что никто, в том числе и король Майсира, не желает вести войну до полного уничтожения, – сказал Эрн.

– Кто может дать гарантию? – пробормотал Йонг. Эрн не обратил на него внимания.

– Позвольте вас удивить, снова заговорил Тенедос. – Я пробовал связаться с королем Байраном, но его колдуны блокируют все мои попытки.

Потрясенные военачальники молчали. Я, на мгновение очнувшись от приступа угрюмого безразличия, задумался о том, какие условия предлагал император и почему мы только сейчас услышали об этих попытках.

– Попробуйте воспользоваться другим способом, – не сдавался Эрн. – Забудьте о магии, свяжитесь с ним напрямую. Наш первый трибун уже имел дело с королем. Пошлите его к Байрану с белым флагом.

– Черта с два! – сплюнул я. – Я готов встретиться с этим ублюдком, только если он будет нанизан на острие моей пики. Я не... – Я осекся, поймав на себе взгляд императора. – Я не дипломат. Естественно, если император прикажет, я повинуюсь, – слабым голосом закончил я.

– Но я не дам тебе такого приказа, – сказал Тенедос. – Трибун Эрн, возьми себя в руки. Мы уже подошли к самой границе Майсира. Сейчас не время для проявления слабости. Как только мы покинем эти проклятые земли, у нас будет возможность передохнуть и набрать силы – и тогда ты поймешь, какую глупость сейчас предлагал.

Как это ни странно, в его голосе прозвучала мольба.

Эрн долго молча смотрел на императора, затем кивнул.

– Я вас понял, ваше величество, – наконец произнес он, переходя на официальный тон, – и посему снимаю свое предложение.

– Вот и хорошо, – сказал Тенедос. – Господа, возвращайтесь к вверенным вам войскам и готовьте их к маршу. И помните... конец совсем близко.

Когда мы вышли из шатра, Линергес отвел меня в сторону. Я испугался, что он собирается попытаться сделать для меня то, что мне не удалось сделать для Мируса. Спасибо, мне нянька не нужна, я следую путем, начертанным мне судьбой. Рано или поздно смерть призовет меня в свою чудовищную страну, и я обрету на время покой, до тех пор пока не предстану перед Сайонджи. Взвесив мои грехи, богиня швырнет меня обратно в навоз жизни.

Я решил сделать шаг первым.

– Надеюсь, Кириллос, ты не собираешься сказать мне, что почувствовал «приближение конца» и решил передать мне свои магазины, ибо я совершенно ничего не смыслю в торговле, и будет лучше, если ты их оставишь своей жене.

Линергес криво усмехнулся.

– Я собирался попробовать немного тебя развеселить, – сказал он. – Но раз ты еще способен отпускать такие грязные шутки – черт с тобой. Иди и подыхай. Что касается меня, то я бессмертен, если ты этого еще до сих пор не понял.

Я пристально посмотрел на него, пытаясь определить, что это: продолжение шутки или Линергес спятил.

– Поосторожнее, – предупредил я, – боги могут услышать.

– Нет, – серьезно ответил Линергес. – Они ничего не слышат. По крайней мере те, которым есть хоть какое-то дело до нас. Если кто и слышит, то разве что шлюха Сайонджи, с которой так нянчится наш император, а на нее мне наплевать, так как от нее все равно ничего, кроме зла, ждать не приходится.

А я-то еще считал себя неверующим, точнее, потерявшим веру!

– Следи за своими словами, – вмешался подошедший к нам сзади Йонг. – Твои оскорбления могут все изменить.

– Куда? В худшую сторону? – Линергес расхохотался резким, раскатистым смехом воина, забывшего, что такое страх, что такое надежда. – В любом случае, Дамастес, окажи мне любезность и не умирай завтра. С трибунами у нас дело совсем плохо, и я боюсь, что урод, которого император назначит на твое место, окажется отвратительным собутыльником.

Сам Линергес почти не пил. Усмехнувшись, он похлопал меня по спине и пошел к своему коню.

– Значит, он считает себя бессмертным, – задумчиво произнес Йонг. – А почему бы и нет? Рано или поздно с кем-нибудь это должно произойти.

– А ты что думаешь? – спросил я, убедившись, что нас никто не слышит.

– О чем? О плане императора? Он осуществим. Его можно даже считать неплохим. Но только мне до него нет никакого дела, – добавил Йонг. – Ибо я пришел проститься с тобой, нумантиец.

– Прекрати, Йонг! Я не куплюсь на такие глупости. Ты слишком хитрый и изворотливый, чтобы погибнуть, по крайней мере в честном бою.