Мы уже подумывали о том, чтобы перебраться на восток, в Вайхир, и попытать счастья там. А вместо этого... – Сплюнув кровь, Проломи-Нос вытер губы, огорченно глядя на свои разбитые руки. – Полагаю, эти пальцы никогда больше не смогут держать нож, да?

Меня тошнило от зловония камеры и от зрелища того, что сделали с несчастным вором палачи. Я едва сдержался.

– К тому же я всегда недолюбливал вас, проклятых богами никейцев. Такие надменные, вечно ходите задрав нос, вот я и подумал, что было бы неплохо отправить несколько человек в долгое путешествие к Сайонджи.

При этих словах палач взялся за кнут, но я поднял руку, останавливая его.

– Пусть говорит.

– Кроме того, убивать солдат – хорошая работенка.

– Почему? У нас редко бывают большие деньги.

– Когда убиваешь солдат, ковыряющиеся в земле начинают думать, что ты на их стороне. Понимаете, ты становишься для них чем-то вроде героя, и они уже не выдадут тебя, польстившись на награду.

Удовлетворив свое любопытство, я отошел назад. Кутулу нахмурился – я не имел права ломать ход допроса.

– Этот человек называл свое имя?

– Нет.

– Как он был одет?

– Богато. Темно-коричневые панталоны, туника. Поверх был наброшен плащ, тоже темно-коричневый. Должно быть, заговоренный, потому что с виду он был вроде как шерстяным, но дождь стекал с него, как с промасленной ткани. С ним были два крепыша. Телохранители.

– Значит, он вам заплатил, и вы сделали так, как он просил?

– Точно.

– Жителям деревни он тоже заплатил?

– Черта с два. Просто сказал, чтобы все мужчины убирались вон, прятались в лесу до самого вечера. Наверное, бедолаги вообразили, мы разграбим деревню и позабавимся с их женами. Мы были бы не прочь, но колдун нас остановил. Думаю, он наложил на нас какое-то заклятие, потому как солдаты приняли нас за обыкновенных крестьян. Колдун сказал, что даст нам знак; так он и сделал.

Кутулу вопросительно посмотрел на меня.

– Ты хочешь услышать подробности о том, что было дальше?

– Каково быть змеей? – вдруг совершенно не к месту спросил я.

Лицо Проломи-Носа растянулось в зловещей ухмылке.

– Это было просто замечательно. Ведь все наши мысли остались при нас, не то что мы превратились в настоящих глупых змей. Мы двигались с молниеносной быстротой, уворачиваясь от сабель. Наверное, – криво усмехнулся он, – когда настанет время и я вернусь на Колесо, богиня сочтет, что для такого бродяги, как я, лучшее наказание – превратиться в змею. Право, я буду совсем не против.

Увидев, как Кутулу кивнул, палач опустил кнут на исполосованную окровавленную спину бандита. Сдавленно вскрикнув, Проломи-Нос потерял сознание. Палач вылил на бандита ведро воды, приводя его в чувство.

– Веди себя пристойно, когда разговариваешь с трибуном, – с укором сказал он.

– Больше чародей ничего от вас не хотел? – спросил Кутулу.

– Вы уже задавали мне этот вопрос, – переводя дух, отозвался Проломи-Нос.

– Верно. И может быть, я еще десять раз его повторю, чтобы убедиться, что ты говоришь правду. Отвечай!

– Он сказал, что для нас будет и другая работенка.

– Как он должен был связаться с вами?

– Он сказал, когда придет пора, он обязательно что-нибудь придумает.

– Ты можешь его найти?

Поколебавшись, Проломи-Нос покачал головой, и снова хлыст оставил рубец у него на спине.

– Нет, – простонал бандит. – Ну, то есть не напрямую.

– Объяснись.

– У меня был перстень, который отнял ублюдок с кнутом...

Палач начал было что-то рычать, но Кутулу повел бровью, и он испуганно умолк.

– Продолжай.

– Колдун подержал мой перстень, потом его вернул, сказав, что наложил на него заклятие. Якобы, если мне нужно будет с ним связаться, достаточно будет поднести перстень ко лбу и подумать о нем. Тогда он придет сам или пришлет своего человека.

Кутулу встал.

– Ты, – ткнул он пальцем в палача. – Мне нужно с тобой переговорить. Если не возражаешь, давай выйдем отсюда.

Глаза верзилы округлились от страха. Последовав за ними, я плотно закрыл за собой дверь камеры, успев услышать злорадный смешок бандита.

Палач, на голову выше Кутулу и вдвое шире его в плечах, трусливо съежился перед своим господином.

– Перстень, – тихо промолвил Кутулу.

Палач начал было все отрицать, но маленький человечек пристально взглянул на него, и рука палача как бы сама собой залезла в карман и достала массивный серебряный перстень.

– Я не думал... – залепетал палач, но Кутулу его остановил.

– Вот именно, ты не думал. Йигерн, я впервые вынужден делать тебе замечание. Второго раза не будет. Если ты снова украдешь у меня, у государства, я отправлю тебя в Никею одного, пешком, предварительно приказав выжечь у тебя на лбу твою профессию!