Я задумался.

– Не знаю. Но это единственный способ перенести боевые действия на территорию противника.

– В таком случае, давай попробуем. Какие же все-таки глупые эти военные, – добавила Маран. – Не могут найти других сравнений, кроме того как лучше протыкать друг друга мечами.

– Неправда. У меня для этого есть кое-что поинтереснее меча.

– О?

Маран подплыла ко мне, и мы начали целоваться, сначала по-дружески, но вскоре наши языки переплелись. Наконец я оторвался от нее и, подплыв к торчащей из пруда скале, взобрался на нее так, чтобы вода доходила до середины груди. Маран лениво приблизилась и положила голову мне на плечо, качаясь на волнах.

– Порой мы обращаем слишком много внимания на окружающий мир, – прошептал я.

– Знаю. Я тебя люблю, Дамастес.

– Я тебя люблю, Маран.

Эти слова, повторявшиеся бесчисленное количество раз, все равно звучали по-новому.

– Ну же, давай, – подзадорила она меня. – А то мы будем торчать здесь до посинения и ты меня так и не возьмешь.

Я поплыл следом за ней. Мы скользнули по узкой протоке в небольшую лагуну с мягким мшистым дном, вода в которой была нагрета до температуры человеческого тела. Маран протянула мне подарок Кутулу, и я стал ее намыливать, сначала спину, потом ноги. Затем она повернулась, и я принялся медленно растирать ей живот, грудь. Учащенно дыша, Маран улеглась на дно, призывно раздвигая ноги.

Перевернув жену на бок, я поставил ее правую пятку себе на правое плечо. Намылив свой член, я проник в ее чрево. Маран вздохнула, и я начал двигаться, не спеша, доставая далеко вглубь, а руки мои тем временем ласкали ее скользкие от мыла груди и спину. Маран выгнулась дугой, ногами увлекая меня на себя.

Она перевернулась на живот, положив лицо на руки, а я склонился над ней, ощущая движение ее нежных ягодиц. Закинув ноги на берег, Маран приподнялась, и мы слились в едином ритме, все убыстрявшемся до тех пор, пока разноцветные фонарики по краям лагуны не расцвели в мириады ярких солнц.

На карточке было написано:

Уважаемые барон Дамастес и графиня Аграмонте!

Благодарю вас за столь любезное приглашение. Увы, неотложные дела первостепенной важности лишают меня возможности посетить ваш праздник. Приношу свои самые искренние извинения.

Т.

Маран внимательно изучила послание.

– Ну? – наконец не выдержал я.

– Не знаю, – неуверенно сказала Маран. – Плохо, что император не обращается к тебе «трибун» или просто «Дамастес», но, с другой стороны, хорошо, что он не называет тебя графом и употребляет титул, пожалованный тебе государством, даже несмотря на то что произошло это во время правления Совета Десяти. Плохо, что карточка отпечатана, но хорошо, что он, похоже, лично подписал ее. – В последнее время Тенедос повадился подписывать свои послания первой буквой фамилии. – Но вот что действительно плохо, так это то, что император тянул до последнего и прислал карточку, когда до начала бала осталось всего два часа.

Я покачал головой. Эти тонкости этикета были выше моего понимания.

– По крайней мере, император не проигнорировал наше приглашение, как будто его не было и в помине, – задумчиво продолжала Маран. – С другой стороны, вряд ли можно было ожидать, что он проигнорирует любое послание любого человека, носящего фамилию Аграмонте. Полагаю, нам остается только ждать, что будет дальше.

Я чувствовал себя полным дураком, стоя в главной зале Водяного Дворца в окружении слуг с каменными лицами, облаченных в парадные ливреи цветов рода Аграмонте: темно-зеленые камзолы и панталоны, ярко-красные жилеты, золотые галуны, пряжки и пуговицы. Я был в парадном мундире, при всех знаках отличия, но без оружия.

На Маран были надеты белая кружевная блуза с широким вырезом, шитая жемчугом, и черная шелковая юбка, отделанная черным жемчугом. Ее волосы были уложены в высокую прическу и покрыты черной вуалью. Единственным украшением было ожерелье, усыпанное драгоценными камнями, сверкавшими всеми цветами радуги. Окинув взглядом просторную залу, Маран нахмурилась.

– Пока все предвещает полную катастрофу, – сказала она.

– Еще рано, – попытался успокоить ее я. – Прошло не больше часа со времени официального начала бала. Ты сама твердила мне, что только неотесанные мужланы, старики и безмозглые идиоты приходят вовремя.

Маран попыталась улыбнуться, но это получилось у нее плохо. Пока что гостей была всего горстка: те, кто готов прийти куда угодно, лишь бы получить дармовое угощение, а также завсегдатаи подобных мероприятий, оценивающие их важность исключительно по значимости устроителя, – и больше никого.

К моей жене подбежала Амиэль. Совершенно не разбирающийся в портновском искусстве, я было решил, что платье подруги Маран состояло из двух независимых частей. Обе половины плотно облегали ее стройное тело и строго закрывали верх до самой шеи и опускались до щиколоток. Однако наряд графини Кальведон никак нельзя было назвать скромным. Первое, внутреннее, платье было из темно-красного шелка со вставками из прозрачного газа. Второе, наружное, было цвета морской волны и также со вставками из газа. Вообще-то эти вставки не совпадали друг с другом, но под платьем у Амиэль ничего не было, и при каждом ее движении сквозь них мелькала блестящая загорелая кожа. Как и Маран, Амиэль брила треугольник между бедрами, но, в отличие от моей жены, она подкрасила помадой соски. Если бы у меня было другое настроение и Амиэль не была подругой моей жены, у меня наверняка возникли бы интересные мысли.

– Кто сотворил эту иллюзию? – спросила Амиэль.

– Наша провидица Синаит, – чуть оживилась Маран. – Разве это не великолепно?

Иллюзия была просто потрясающей. Маран не рассталась с мыслью устроить бал в честь начала Сезона Бурь. Погода ей подыграла: с севера, со стороны моря, налетел тропический муссон. Дополняя его, Синаит сотворила бурю в главной зале: мечущиеся тучи, нависшие свинцовой тяжестью дождя или взмывающие вверх, предвещая ураган; отблески вспышек молний и отдаленные раскаты грома. Но только в зале эта волшебная буря разыгрывалась невысоко от пола, поэтому гости воображали себя парящими в облаках второстепенными богами или посланниками кого-нибудь из главных богов.