— Вы верите в Бога? — спросил Вано.

— Во всяком случае не в того, который есть здесь. Я верю в Бога более милосердного и более прощающего.

— Ага! Значит ваша клятва Богом не так уж много и стоит. Даже если вы солгали, ваш всепрощающий Бог все равно простит.

Он отрицательно покачал головой.

— Вы меня не правильно поняли. Но я повторяю — я не убивал! И зачем мне понадобилось бы это убийство? Во имя чего? Вы же не дураки. И понимаете, что я крайне привязан к Белке. И вряд ли бы мне захотелось оставлять ее одну на растерзание этим придуркам.

— Не высокого же вы мнение о своих земляках.

— Ах, оставьте! Можно подумать вы высокого. Вы же не идиоты. И понимаете, что крайняя позиция, которую они заняли, не является результатом большого ума. Скорее — это страх за собственную шкуру. Они ведут здоровый образ, чтобы не заболеть. Они ведут порядочный образ жизни, чтобы их не покарал Всевышний. Они просто зарылись в своих склепах и дрожат за себя. И это не от чистого сердца. А от трусости. А трусость не многого стоит. И потом… Если бы я надумал совершить это преступление, я бы его во всяком случае более тщательно продумал.

— Вы умеете продумывать преступления? — заинтересовался Вано.

— А вы нет? Думаю, что это может каждый человек, более или менее знакомый с логикой. Я с ней знаком, смею вас уверить. И если бы мне понадобилось совершить это убийство и у меня был бы на это веский мотив. Я бы не разгуливал возле трупа, как дурак, прекрасно зная, что хозяева гостиницы еще не ложились. Но согласитесь, мое поведение было алогично. И только потому, что я не ожидал увидеть труп. Трупы не так часто валяются на дороге. Я был взволнован и первым делом, конечно, решил проверить: дышит ли еще адвокат. И стал нащупывать пульс. Но эта глупая мышь Ли-Ли вообразила себе Бог знает что. И потом, она все это видела издалека. А когда приблизилась, я уже, разумеется, отдернул руку от трупа. Поэтому доверять ее зрению и ее воображению я бы не стал.

— А почему вы думаете, что мы должны доверять вам? — нахмурился я.

— Хотя бы потому, что в ином случае вам не следовало бы здесь задерживаться. Преступник найден, и вы могли преспокойно уехать. Но насколько я понял, вы остались по просьбе моей дочери, которая мне полностью доверяет.

Да, его замкнутость и немногословие окончательно исчезли. Перед нами предстал совсем другой Угрюмый, какого вряд ли знал Жемчужный. Оказалось, он достаточно красноречив и умен. И я в очередной раз подумал, что Белка пошла в мать.

— Хорошо, — кивнул Вано. — Но мы вам сможем помочь только в том случае, если вы будете с нами до конца откровенны.

— Я разве что-то утаил?

— А разве нет? — Вано стал раздражаться. И я незаметно толкнул ногой товарища. Напомнив, что раздражение — не лучший помощник в разговоре с человеком. У которого только что развязался язык.

— Допустим. В таком случае объясните нам. Что вы делали в тот вечер возле гостиницы. Насколько я знаю, вас там не ждали.

— Я искал свою дочь. У меня сложилось впечатление, что она заинтересовалась этим молодым человеком, — он кивнул на меня.

— А случайная связь со столичными артистами… — тут он запнулся. И отвел взгляд в сторону.

Ага! Значит он меня знал! Что ж, этот парень не настолько прост. Оказывается в столице он не просто занимался хулиганством и отсидками по тюрягам. Он каким-то образом успевал еще и смотреть фильмы с моим участием. А я снимался в довольно неглупых фильмах. Поскольку моя кинодеятельность закончилась довольно давно, то можно с уверенностью сказать, что тогда еще существовало приличное отечественное кино. Которое не особенно жаловали недалекие люди, увлеченные западной чепухой.

— Вы значит любите кино?

— Не то чтобы очень, — нашелся он. — Просто ваша физиономия частенько мелькала на плакатах и на журнальных обложках. У вас довольно запоминающийся тип лица. Вы напоминаете Эл Пачино. А Эл Пачино, я думаю, знают все.

Он сделал комплимент американскому актеру. Чего нельзя было сказать обо мне. Я был всего лишь его неудавшейся копией. Не поэтому ли я бросил кино?.. Пожалуй. Элпачиновский комплекс будет меня преследовать до конца моих дней. Хотя теперь модно быть похожим на какого-нибудь голливудского актера. Только не быть самим собой. Меня такая мода не устраивала.

— Значит, вы решили разыскать в тот вечер свою дочь, — перевел Вано разговор на другую тему, поскольку в кино не разбирался вообще. И считал, что мне сделали в очередной раз несправедливый комплимент.

— Да, именно так все и было.

— Вы ее разыскали?

— Увы, мы, насколько я понял, разминулись.

— Что ж, — удовлетворенно кивнул Вано. — Иного от вас я и не ожидал услышать. Поэтому мы сейчас же собираем монатки и — вон из этой хатки. У меня лично нет желания помогать человеку, который все время лжет. Если он лжет — значит он виновен. Я умываю руки.