– Вообще-то, мне случалось встречать и более симпатичные испражнения, – заметил Клем.

Потом он стал обходить комнату, поднимая все остальные шторы. Пыль, которую он поднимал, рассеивала солнечный свет, и скоро вокруг не осталось ни одной тени, в которой перипетерии могли бы укрыться.

– Тэйлор здесь, – сказал он, покончив с этой работой.

– В солнечном свете?

– Нет, он подыскал себе еще более удобное пристанище, – ответил Клем. – Он теперь в моей голове. Мы думаем, что тебе пригодятся ангелы-хранители, Маэстро.

– Я тоже так думаю, – сказал Миляга. – Спасибо вам. Обоим.

Он повернулся к окну и посмотрел вниз на то место, куда упал Сартори. Он не ожидал увидеть там тело, и предположения его подтвердились. Он ни секунды не сомневался, что за долгие годы своего правления Автарх Сартори изучил достаточно заклинаний, с помощью которых можно было защитить плоть от любого ущерба.

Спускаясь, они столкнулись на лестнице с Понедельником, которого привлек звон разбитого стекла.

– Я думал, ты уже трупешник, Босс, – сказал он.

– Чуть было не, – раздалось в ответ.

– Что будем делать с Годольфином? – спросил Клем, когда вся троица направилась вниз.

– А чего с ним делать? – спросил Миляга. – Там открытое окно...

– У меня сложилось впечатление, что он вряд ли соберется куда-нибудь улететь...

– Да уж точно, но птицы-то смогут до него добраться, – беззаботно заявил Миляга. – Лучше уж пусть птицы попользуются, чем черви.

– Патологично, – заметил Клем.

– А как поживает Целестина? – спросил Миляга у Понедельника.

– Сидит в машине, с ног до головы закуталась в одеяла и почти ничего не говорит. По-моему, ей не очень-то нравится солнце.

– Я не очень удивлен этому, если учесть, что она провела двести лет в темноте. На Гамут-стрит мы позаботимся о ней. Она великая леди, джентльмены. Кроме того, она моя мать.

– Так вот откуда в тебе эта кровожадность, – заметил Тэй.

– А тот дом, куда мы едем, – это безопасное место? – спросил Понедельник.

– Если ты имеешь в виду, сумеем ли мы помешать Сартори туда проникнуть, то думаю, что не сумеем.

Они вышли в озаренный солнцем вестибюль.

– Как по-твоему, что собирается предпринять этот ублюдок? – спросил Клем.

– Сюда он не вернется – в этом я уверен, – сказал Миляга. – Думаю, сейчас он отправится бродить по городу. Но рано или поздно он вернется в то место, откуда он родом.

– Это куда это, интересно?

Миляга широко раскинул руки.

– Сюда, – сказал он.

В тот раскаленный день в Лондоне не было улицы, более привлекавшей к себе внимание призраков, чем Гамут-стрит. Ни одно место в городе, начиная с тех, которые приобрели всеобщую славу благодаря своим привидениям, и кончая теми укромными уголками, известными только детям и медиумам, где собирались духи умерших, не могло похвастаться таким количеством душ, желающих обсудить последние события на месте своей кончины, как эта захолустная улочка в Клеркенуэлле. Хотя глаза лишь очень немногих людей – даже среди тех, кто был готов к встрече со сверхъестественным (а в машине, которая завернула на Гамут-стрит в самом начале пятого, было несколько таких людей) – способны были воочию видеть духов, их присутствие, отмеченное холодными, тихими промежутками в сверкающем мареве над асфальтом и невероятным количеством бродячих собак, которые собирались на углах, привлеченные леденящим пронзительным свистом (его имели обыкновение издавать некоторые мертвецы), было и так достаточно очевидным. Гамут-стрит тушилась в своем собственном соку, перенасыщенном духами.

Миляга успел предупредить всех, что в доме нет никаких удобств. Ни мебели, ни воды, ни электричества. Но он сказал, что там их ждет прошлое, а это и будет главным удобством после пребывания в Башне врага.

– Я помню этот дом, – сказала Юдит, вылезая из машины.

– Нам обоим надо быть очень осторожными, – предупредил Миляга, поднимаясь по ступенькам. – Сартори оставил здесь одного из своих Овиатов, и тот чуть не свел меня с ума. Я хочу избавиться от него, прежде чем все мы войдем в дом.

– Я иду с тобой, – сказала Юдит, двинувшись вслед за ним к двери.

– По-моему, это не слишком благоразумно, – сказал он. – Позволь мне сначала разобраться с Отдохни Немного.

– Так зовут эту тварь?

– Да.

– Тогда я хочу на нее посмотреть. Не беспокойся, она не причинит мне никакого вреда. Ведь у меня внутри – частичка ее Маэстро, помнишь? – Она положила руку себе на живот. – Так что я в полной безопасности.

Миляга ничего не возразил и отступил в сторону, пропуская Понедельника к двери, которую тот взломал с мастерством опытного вора. Не успел мальчик вернуться на прежнее место, как Юдит уже перешагнула порог и оказалась в затхлом, холодном воздухе прихожей.